Можно ли было избежать первой русской революции. А какова была ситуация с насилием в городе, насколько оно было привычным? Например, Лев Лурье в этом контексте часто говорит о хулиганах, о том, что молодые рабочие были готовы к насилию и с охотой его прим

Невозможно однозначно оценить события, произошедшие в 1917 году. Несомненно, этот промежуток в истории является крайне значимым не только для страны, но и для всего мира. Свое существование прекратили империи: Российская, Австро-Венгерская, Османская и Германская. Противостояние капитализма и социализма выходит не только на государственный, но и на мировой уровень.

В России же начинается Гражданская война, которая уносит жизни миллионов человек. Наряду с этим присутствует массовый голод (нередки были случаи каннибализма). Сама же страна находится в политической и экономической изоляции. Была ли возможность избежать этих событий?

Предлагаю задуматься над альтернативным вариантом развития событий 1917 года. Были ли шансы у монархической России, если бы не произошла Февральская революция? Или у Временного правительства, если бы не было Октябрьской революции?

Предположим, что император Николай 2 остается на престоле, а монархия продолжает свое существование. Как этого можно добиться? В частности, именно из-за плачевного положения дел на фронте Первой мировой войны произошла Февральская революция.

Пойти на подписание мирного договора с Центральными державами император не мог из принципа, ведь это бы означало предательство своих союзников – Антанты. Выйти победителем в войне и при этом сохранить монархию в таком виде – просто невозможный вариант. Поэтому другим выходом сохранения власти, пусть и ограниченной, в руках царя являлось предоставление широких полномочий существующей уже на тот момент Государственной думе и демократизировать общественную жизнь, ведь второй основной причиной революции была политическая и социальная обстановка в стране. Юридически и фактически ограничить самодержавие, установить в стране парламентскую монархию – действительно рациональный выход из накаляющейся ситуации. Вот только царь не хотел идти на уступки, он был ослеплен желанием сохранить самодержавие в таком виде, в котором оно досталось от отца – Александра 3. Именно поэтому трудно представить продолжение царствования Николая 2, Февральской революции было не избежать.

2 марта 1917 года царь был свергнут, и в стране к власти приходит Временное правительство. Но почему свержение царизма, который, по мнению весомой части людей, представлял собой основную проблему текущего положения России как на внутреннем, так и на внешнем уровне, не решило проблем? В стране по-прежнему кризис практически во всех сферах жизни общества. Солдаты на фронте деморализованы, дезертируют и просто не хотят воевать. А за что им воевать? Царя-батюшки на троне больше нет, а Временное правительство еще не завоевало должного авторитета. Очевидно, что ситуация усугубилась еще больше, чем при Николае. Поэтому единственным способом остаться у власти Временному правительству был, опять же, выход из войны, что позволило бы стать более социально-ориентированным органом власти. Объективно оценивая положение дел в России на март 1917 года можно сделать вывод, что продолжать войну было безумием. Ведь само продолжение войны было чистым абсурдом, потому что участие в ней и было причиной Февральской революции. Члены Временного правительства были не только категорически против прекращения военных действий, но и за они поддерживали идею «войны до победного конца», что при тех реалиях являлось утопией.

Ни Николаю 2, ни Временному правительству не удалось бы сохранить свою власть, ведь они продолжали «гнуть свою линию» в вопросе принципиального продолжения участия в Первой Мировой войне. Никому из них не хотелось брать на себя унизительный позор сепаратного мира.

А был ли смысл задаваться вопросом «Что было бы, если…»? Не зря говорят, что история не терпит сослагательного наклонения. Произошедшего уже не изменить. Кто знает, может текущий путь для России оказался наиболее приемлемый?

Вчера в Санкт-Петербурге прошло заседание дискуссионного клуба «Консервативная перспектива». Клуб представляет собой совместный проект « », Санкт-Петербургского отделения «Русского Собрания» и Северо-Западного института управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте России (СЗИУ РАНХиГС).

Главный редактор « », председатель международной общественной организации «Русское Собрание» Анатолий Дмитриевич Степанов , открывая заседание, отметил, что без февраля не было бы и октября. На сегодняшний день особую актуальность представляет именно февральская революция, которая и пошатнула устои государства. В феврале 1917 года большевики не могли взять власть в монархическом государстве, но в октябре, когда власть ослабла и девальвировала, во главе государства оказались радикалы. С точки зрения сегодняшнего момента, эта тема актуальна в связи с непрекращающимися попытками устроить цветную революцию. 5-летие неудавшейся попытки произвести подобную революцию в России заставляет с тревогой всматриваться в события столетней давности. Почему произошла февральская революция? Почему общество и государство стали враждебны друг ко другу? Почему правые силы оказались на обочине исторического процесса? Эти вопросы возникают при осмыслении уроков февральской революции.

Директор Северо-Западного института управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте России, доктор экономических наук, кандидат исторических наук профессор Владимир Александрович Шамахов уверен, что в 2017 году поднятая тема будет главной с учетом всего того, что будет происходить в России в следующем году. В мире не различают февральскую и октябрьскую революции, которые воспринимаются как единая российская революция - важнейшее историческое событие, изменившее путь не только России, но и мира. Ученый считает ошибочным разбираться в перипетиях прошлого без проецирования тех исторических событий на настоящее и будущее. Недопустимо ограничивать осмысление революционных событий рамками популистского, шоуменского формата. Изучать революцию следует с научной позиции, учитывая разные точки зрения. Изучение того исторического опыта позволит извлечь определенные уроки. Владимир Александрович считает необходимым привлекать к этому процессу молодежь.

Затем с основным докладом «Уроки Февраля: к 100-летию революции в России» выступил доктор исторических наук Андрей Александрович Иванов . Ученый убежден, что революция была практически неизбежна, так как крушение существующего государственного порядка было неминуемо. Хотя бы по той простой причине, что он практически никого не устраивал, за исключением небольшой группы охранителей. Оппозиционные и революционные силы пополнялись представителями самых разных классов и сословий, включая дворянство и духовенство. Консервативные силы не устраивали изменения, произошедшие с 1905 года. Дворянство перестало быть силой, которая строила государство. Строй оказался обречен.

Историк подверг критике бытующие в патриотической среде взгляды, что революцию сделали масоны, инородцы и иностранные агенты. Виноваты все. Творцами февральской революции оказались генералы, предприниматели-миллионеры, либеральные деятели земского движения, дворяне, Великие князья, парламентская элита, государственные сановники и даже монархисты (В.В.Шульгин, В.М.Пуришкевич и др.).

Докладчик задался вопросом: «Означало ли это, что жизнь в России была невыносима, что правительство было бездарно, что потенциал монархии был исчерпан?» Конечно, нет. Россия бурно развивалась в экономическом плане, правда, Первая мировая война ухудшила экономическое положение. Общество было убеждено, что хуже быть не может. Историк убежден, что едва ли вообще было возможно избежать государственного краха. Россия катилась к революции со времен реформ Александра II, при Александре III процессы были заморожены.

Черносотенные (правые) партии, ставшие грозной контрреволюционной силой в 1905‒1907 годов, в феврале 1917 года оказались не способными не только остановить начавшуюся в столице Империи революцию, но и оказать ей хоть какое-то организованное сопротивление. Февральскую революцию правый лагерь встречал в состоянии полного разброда, глубокого уныния и с осознанием собственной обреченности, находился в состоянии распада. Кроме того, сказалась отчужденность монархических структур от правительственной власти, которая их чуралась. Русские правые считали, что именно государственная власть должна выступить главной контрреволюционной силой, а их задача лишь помочь ей в этом «крестовом походе», как это было в ходе революции 1905 года.

Трагизм положения правых усиливался тем, что, утратив к 1917 году поддержку широких народных масс, они прекрасно видели надвигавшуюся революционную бурю. Более того, им удалось с большой прогностической точностью предсказать как свое поражение, так и печальный итог деятельности либеральной оппозиции, закончившейся крахом имперской государственности и торжеством левого радикализма. Правые оказались пророками, либералы, пришедшие к власти в результате февральской революции, продемонстрировали полную неспособность к государственному управлению.

Вся слабость и нежизненность «рецептов», предложенных представителями правого лагеря, заключалась в том, что к этому времени в стране уже не было ни решительной власти, ни готовой брать на себя личную ответственность администрации, ни верного монарху генералитета, ни сплоченных монархических партий. Поэтому кажущиеся стройными и логичными предложения правых не могли быть реализованы в феврале 1917 года.

Несмотря на понимание, что революция становится неизбежной, практически никто из правых не допускал мысли, что она произойдет уже в феврале 1917 года.

Либералы со своей стороны через СМИ расшатали веру народа во власть, государство и Царя. В итоги произошла десакрализация власти и утрата народом доверия к государственной власти как таковой.

Монархия пала не потому, что были сильны ее враги, а потому что были слабы ее защитники. Во власти не оказалось людей, способных оттянуть наступление революции.

Правые ожидали, что революция произойдет сверху, а не снизу. Им не удалось предугадать, кто будет движущей силой февральской революции.

«Добровольное» отречение Императора Николая II от престола, освободившее правых от присяги, лишь усилило их растерянность. Свою роль сыграл и призыв Николая II, который в последнем своем обращении к подданным просил их «во что бы то ни стало» продолжать войну с Германией, взывая к «тесному единению и сплочению всех сил народных для скорейшего достижения победы». В итоге монархисты были вынуждены подчиниться монаршей воле и отказаться от борьбы с Временным правительством во имя победы России над Германией, которая могла быть возможной только в том случае, если бы армия сохранила повиновение единой власти, а не была бы втянута в гражданское противостояние.

Но помимо всего сказанного, был еще один крайне важный момент, который правые осознали лишь в эмиграции: разразившаяся в 1917 году революция, в отличие от революции 1905 года, проходила под национальными, патриотическими знаменами. Если творцы революции 1905 года, начавшейся во время русско-японской войны, придерживались пораженческих настроений и антипатриотической риторики, то «герои Февраля» взывали к патриотизму, войне до победного конца и ликвидации «немецкой» династии, якобы мешавшей торжеству русских национальных интересов. Учтя прошлые ошибки, лидеры либеральной оппозиции сумели разыграть патриотическую карту, лишив правых их главного козыря ‒ монополии на патриотизм. Патриотическая риторика позволила либеральной оппозиции (в отличие от времен первой российской революции) установить тесный контакт с высшими чинами армии и привлечь их на свою сторону.

Либеральные СМИ воспитали в людях убеждение, что так дальше жить нельзя, им удалось переориентировать общество.

В этих условиях стремительный крах русских монархистов становился предрешенным и неизбежным. Слабость и раздробленность монархических сил, самоустранение правительства, «добровольное» отречение Царя и национальный характер революции, встретившей самую широкую поддержку во всех слоях русского общества, лишал политическую борьбу за восстановление самодержавия смысла, ‒ она не была благословлена ни Царем, ни Церковью, ни народом и ничего, кроме серьезных неприятностей, сторонникам монархии не сулила.

Доклад вызвал множество вопросов. Почему консервативные СМИ не оказали существенного влияния на общественное мнение? Была ли предрешена победа большевиков? Почему государственный строй перестал устраивать все слои общества? Какова роль Великобритании в событиях февраля 1917 года? В чем заключались основные противоречия общества накануне революции? Каковы были настроения крестьянства во время февральской революции? Каким должен быть основной урок февраля для наших современников? Какова роль Церкви в этих событиях? Было ли отречение Николая II?

После того, как Андрей Александрович обстоятельно ответил на вопросы, участники заседания выступили с репликами.

Заместитель председателя комиссии Общественной палаты России по гармонизации межнациональных и межрелигиозных отношений, директор Центра этнорелигиозных исследований, председатель Отдела по взаимоотношениям Церкви и общества Санкт-Петербургской епархии протоиерей Александр Пелин с сожалением отметил, что Святейший Синод приветствовал февральскую революцию и призвал молиться за «благоверное» Временное правительство. Николай II не поддержал предложения Предсоборного присутствия по проведению реформ, прежде всего по восстановлению Патриаршества. Синодальная система к тому времени оказалась недееспособна. Император ощущал себя в роли удерживающего, но не обладал архиерейским саном. Батюшка задался вопросом: обновилась бы монархия, если бы Николай II был избран Патриархом? Одной из причин краха самодержавия, по его мнению, является тот факт, что Патриаршество было восстановлено лишь в ходе революционных событий, а не раньше, например, в 1905-07 годах.

Другая причина крушения режима заключается в том, что Россия пошла по пути развитого модерна, включившись в европейскую парадигму. Это привело к падению авторитета веры и религии, их место заняла наука. Произошла десакрализация всех сфер деятельности человека. Главный урок февральской революции - десакрализация общественного пространства - представляет угрозу национальной безопасности.

Доктор философских наук, директор Российского института истории искусств Министерства культуры РФ профессор Александр Леонидович Казин отметил, что смысл русских социально-культурных революций проявляется в том, что народ срезает сгнившие элиты. Февральская революция наступила именно потому, что элита сгнила. Пришедшая ей на смену элита просуществовала не более 9 месяцев. В 30-х годах Сталин произвел революцию, срезав троцкистскую, интернационалистическую элиту. Русская православная цивилизация, отметил философ, восстанавливает свое существование путем социально-культурных переворотов.

Доктор психологических наук, профессор, заслуженный деятель науки России Валентин Евгеньевич Семенов провел аналогию между началом XX и началом XXI века. Для обоих периодов характерен высокий децильный коэффициент, пропасть между богатыми и бедными, духовно-нравственный кризис. Сравнительный анализ показывает, что уроки истории не учитываются, а наш народ необучаем. Сегодня также сложилась опасная ситуация. Наш национальный лидер Владимир Путин окружен либералами, что может привести к страшным последствиям. Патриотам не удается достучаться до власти.

Доктор экономических наук, профессор Валерий Николаевич Андреев обратил внимание на национальный состав элиты Российской Империи. Дворянство только на 44% состояло из русских, тогда как население в целом - на 76%. Кто будет умирать за такую элиту? - задался риторическим вопросом ученый. Он призвал не избегать обсуждения национальной идеи, которая нисколько не мешает имперскому строительству. Иначе ситуация может повториться. Ведь отказался же народ защищать СССР, так как не считал его Россией. И в настоящее время, полагает Валерий Николаевич, все идет к тому, что народ перестанет поддерживать нынешнее государство.

Русский мыслитель, общественный деятель, публицист, главный редактор философско-исторического журнала «Русское самосознание» Борис Георгиевич Дверницкий призвал осмысливать февральскую революцию с христианской точки зрения. Мы живет в промежутке между Первым и Вторым пришествиями Христа. В связи с чем необходимо раскрытие логоса, чтобы воспитать человека, который не поддастся антихристу.

В истории России было четыре вида революции. Духовная, когда произошло Крещение Руси. Благодаря этой революции наш народ обрел идеалы Святой Руси и духовное единство. Вождем второй, серебряной революции стал Иоанн Грозный. В это время провозглашается идея Москвы - Третьего Рима. Русь осознала ответственность за мировое Православие. Третью революцию совершил Петр Первый. Он попытался создать православную российскую империю, которая занялась христианизацией народов, проживающих на территории России. В это время внедряется понятие служения . Железную революцию возглавил Сталин. Обстоятельства требовали крепкого вождя, способного противостоять злу.

Февральская революция, считает философ, была неизбежна. Но повторения не будет, хотя возможна смута и раскол. Наше общество расколото. Поэтому необходимо найти такое понимание истории, которое нас сплотит.

Профессор Северо-Западного института управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте России, доктор философских наук Александр Иванович Кугай отметил, что для России характерна персоналистская модель власти. По его словам, роль личности в истории России огромна. Ученый предположил, что если бы Николай II обладал другими качествами, то ему много бы простилось. Но у него не оказалось решительной воли.

Доктор геолого-минералогических наук, главный научный сотрудник Санкт-Петербургского государственного университета Сергей Кириллович Симаков считает необходимым при осмыслении революционных событий того времени учитывать окружение России и влияние Европы. С 1613 года Россия была превращена в полуевропейское государство, которым управляла по духу европейская элита. В ходе революции к власти пришли люди, более соответствующие евразийскому, полуазиатского характеру нашей страны. В 1917 года Россия окончила европейский путь и пошла в сторону Азии. Начавшееся тогда восхождение к Азии продолжается.

Член правления Брянского землячества в Санкт-Петербурге «Пересвет» Александр Павлович Цыбульский посвятил свое выступление духовно-религиозному кризису накануне февральской революции, который берет начало с раскола XVII века. Тогда происходил отказ от веры, некий духовный надлом. В наше время вроде бы наблюдается симфония властей, однако массового притока в храмы не происходит.

Протоиерей Александр Пелин согласился с докладчиком относительно необходимости учитывать духовный аспект революции. Священник выступил против огосударствления Церкви. Между государством и Церковью должны быть установлены договорные отношения, которые не делали бы Церковь государственной, но позволили бы ей участвовать в жизни общества. Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях», по словам отца Александра, имеет протестантский дух. Если Россия утратит духовную сущность и внутреннюю тайну Православия, то мы опрофанимся и опротестантимся.

Член Российского психологического общества Андрей Алексеевич Локиев высказался о психологической подоплеке влияния Церкви и духовенства. Религия дает жизни смысл. Ценностью для русского народа является возможность подвига, подвижничества. На Западе же ценностью признается комфортность. Именно Православие дало русскому народу возможность подвига. Февральская революция произошла потому, что элита не смогла повести за собой народ, в результате народ утратил веру в подвиг и доверие к Церкви. Народ пошел за большевиками потому, что они призывали к подвигу. Ибо люди устали от успокоенности, они были готовы пойти совершать подвиг.

Руководитель Центра онтологических исследований Игорь Евгеньевич Шувалов считает главным уроком февральской революции пренебрежение синергией и структурированием общества. К 1917 году в России появилось много симулякров. Народ был не структурирован, а такое общество легко поддается пропаганде и манипуляции. Нынешнее автомизированное общество должно быть синергически выстроено. Он выразил сожаление, что по итогам многочисленных круглых столов не происходит накопления итогов. Дискуссия ходит по кругу. Игорь Евгеньевич призвал к большей открытости, синергии, искренности.

Кандидат исторических наук Дмитрий Игоревич Стогов признался, что многие его коллеги, в том числе патриотически настроенные, недоумевают, почему Николай II отрекся, почему он не подавил революцию. Проблема в том, что тогда в России не было реальных сил, на которые Император мог бы опереться. Повсеместно на местах полицейские чины были тесно связаны с либеральными и даже революционными кругами. По мнению ученого, антирусские силы начали проникать во власть, по крайней мере, с конца XVIII века, тогда уже были ясно видны первые симптомы этого явления. Нынешняя ситуация напоминает предреволюционный период начала XX века. В.В.Путин скован либерально-космополитической элитой, что не может не вызывать недоумения у патриотически настроенных граждан. Для того чтобы переломить ситуацию, уверен историк, необходимо с детского сада воспитывать патриотическую элиту.

Депутат муниципального совета округа Гавань города Санкт-Петербурга Вадим Викторович Рыбин полагает, что роль Великобритании в развязывании февральской революции огромна. В доказательство он процитировал доклад британской разведки британскому правительству от 1913 года. В этом документе России представлена главным геополитическим соперником Великобритании.

Профессор Национального исследовательского университета Высшей школы экономики в Санкт-Петербурге Александр Сергеевич Скоробогатов считает, что именно образованные люди представляют опасность для России. Об этом свидетельствует февральская революция, диссидентское движение во времена Советского Союза и нынешняя либеральная интеллигенция. Тот факт, что образованность отрицательно коррелирует с религиозностью, свидетельствует о характере системы образования, ориентированной на западные достижения в области науки и культуры. Огромную роль в развязывании февральской революции сыграли либеральные СМИ, оказавшие значительное влияние на сознание народа. К сожалению, царское правительство отдала прессу на откуп либералам. Один из важных уроков февраля - недопустимо упускать контроль над СМИ.

8-го ноября в Минске прошел круглый стол по теме «Октябрьская революция – взгляд в будущее левого движения», приуроченный к 100-летнему юбилею революции. Председатель Партии «Справедливый Мир» Сергей Калякин поделился своими мыслями касательно октябрьского переворота.

С. Калякин : Я хочу буквально вот по двум вопросам сказать. Во первых, если мы говорим о закономерности случайных революций, возникает вопрос и довольно часто муссируют сегодня «Можно ли было избежать революции?» То есть, так ли уж и был предопределен октябрь?

Я вам хочу сказать, что, да, можно было избежать не только Октябрьской Революции, но и Февральской. Но для этого, чтобы не было Февральской революции, все что свершила февральско-октябрьская революция, должен был сделать Государь-император Второй. Он должен был прекратить войну и не ввязываться в нее, в которой у России вообще не было никаких геополитических интересов. Мы там за компанию солидарности влезли в эту войну, в которой нам ничего не было надо. Да, потеряли два миллиона человек. Второе, надо было дать землю крестьянам, дать свободу, дать людям так сказать возможность восьмичасового рабочего дня...

То есть, надо было выполнить это все дело. И не было б... Да, решить национальные все вопросы. Уровнять ситуации в народности и тогда бы действительно, революции не было. Ну другое дело, что это фантастика, что такого быть не могло, выражая интересы правящих классов, и сами относящиеся к правящему классу тогда, даже не капиталистов, а большей степени тогда помещиков в России. Он не мог этого сделать. Такой шанс был у царя после февральской революции, ведь в составе Временного правительства было довольно много социалистов на то время. И в частности, они долго колебались там, восьмичасовой рабочий день, вводить, не вводить его. Они ничего не сделали. Вместо того, что революция кстати была самой главной.. Лозунг Февральской Революции даже был социальный, он был «Конец Войне!», антивоенный. А они объявили «Война до победного конца!». И вот из этого я хочу сделать вывод, что революцию готовят не столько революционеры, сколько сама власть. Это касается и сегодняшних наших времен и всего остального. Если власть не учитывает, что существует противоречие, которые могут привести к социальному взрыву, то она готовит эту революцию и сама готовит почву, готовит все как-бы чтобы эта революция произошла. Поэтому да, можно было бы избежать теоретически, но практически исходя из классовом подходе, о котором мы говорили, это было невозможно с теми, кто пришел к власти. Второй вопрос, он меня навевает вот то, что говорил Петрушенко, и некоторые другие.

Это вы узнаете, если есть такой высказывание, в Советский период по-моему появилось, «Есть у революции начало, нет у Революции конца». Это очень неправильный тезис. Есть у революции начало и конец. У Октябрьской революции начало – это седьмое ноября 1917 года и 25 октября по старому стилю. И конец у этой революции вполне ясный: 30 декабря 1922 года – образование Союза Советских Социалистических Республик. Это, кстати, признают все более или менее вменяемые ну и серьезные историки. Почему так нельзя быть? Потому что дальше следуют следующий тезис. Так значит, «Во всем, что происходило до 80 года, и в том, что будет там происходить до конца света – виноват Ленин, и большевики, и все остальное. Репрессии 38 и все остальное. Это неправильно, потому что как говорится вообще до того, что во всем виноват там, не знаю, Громвель, Обрестьер, Моисей или Адам с Евой, во всем что происходит. Это не так. Поэтому есть у революции вполне конкретный период, когда реализовывали задачи которые стоят, они, кстати, все задачи реализовали. И неправда, что крестьяне не получили землю, и в советское время в двадцатые годы крестьяне жили лучше, чем когда –то было до коллективизации. Вопросы связаны, хотя коллективизация отдельный вопрос как-бы и с точки зрения современного взгляда на ведение сельского хозяйства, прогрессивное и правильное решение. Но опять же, просто говорю, есть рамки, в которых следует рассматривать революцию. Она не ответственна за все, что происходило в мире, потом после нее и будет ответственна там до конца жизни. Теперь еще маленькая ремарка, просто хочу сказать, что приводил пример Петрушенко показывая иллюстрацию равенства, которое существовало. Не, правда, не самый блестящий пример. Самый блестящий пример, который я вообще слышал за всю историю, был в доносе в этом году. Когда было озвучено, что сегодня в мире, восемь мультимиллионеров, самых богатых людей Земли, владеют таким же состоянием, как три с половиной миллиарда людей человечества, из которых два и четыре миллиарда голодают. Вот это серьезно, это говорит о справедливости того общественного устройства, которое сегодня есть на земном шаре. А это устройство в основном, за исключением ряда исключений: Китай там, социалистический Вьетнам и еще некоторые страны, это капиталистические порядки. И эти капиталистические порядки приведут к новым социальным революциям, как бы мантру не утверждали сегодня многие, в том числе и у нас в Беларуси, в России, на постсоветском пространстве, не только у нас, об исчерпанности лимита на революции...

Господа, хочу вам сказать, нет такого понятия лимита. Если вы будете продолжать в том же духе, как вы сегодня себя ведете – будет социальная революция, и сметет нас к чертовой матери, со всеми теми порядками и теми миллиардами, которые наворовали. Спасибо.

А на чьей стороне был вообще народ? «Кучка заговорщиков в Питере схватила власть и повернула историю не туда, куда надо»... Одна цифра из числа красной армии, тех, кто воевал, защищая советскую власть, погибло в Гражданской войне 742 тыс. человек. Это погибло, а погибли далеко не все, поэтому миллионы людей, не щадя своей жизни защищали эту власть и были на её стороне, и никакая там кучка не была. И, кстати, Корниловский мятеж, если помните, еще до Октябрьской революции, его тоже подавили практически большевики, даже Керенский был вынужден Троцкого выпустить из тюрьмы, понимая, что если он этого не сделает, то некому будет защищать временное правительство от этого мятежа. Поэтому люди были на стороне советской власти.

В 79 городах из 97 , и в т.ч. Минске она (революция) прошла полностью мирным путём, потому что массы были готовы. Я немножко отвлекусь не совсем на революцию, 9 мая этого года у нас успешно прошла акция "Бессмертного полка" с георгиевскими лентами. Как нас не тушили, как нас не вызывали в исполком и прочее-прочее, а она прошла успешно и собрала огромное количество народа, потому это жило в душе народа. И вот эта вот чёртова бутоньерка.. Многие ветераны говорят, мол, мы не воевали под этой бутоньеркой. Нам надо увязывать всё с современностью. Мы говорим, что всё равно будет второе издание «Социалистической революции», и в принципе не в 22-м году закончилась социалистическая революция. У нас сейчас, как говорится, временный откат, а революционный процесс идёт и будет идти во всём мире. И в заключение, что бы я еще хотел сказать, нам действительно надо объединяться. Что касается идеологических расхождений.. .Конечно, они у нас есть. Но есть какая-то база для объединения. Значит, в Москве 25 мая состоялся учредительный съезд о создании единого международного антифашистского фронта. Вот на этой базе мы предлагаем всем политсилам объединиться в этом фронте.

Россияне остаются к ним весьма неравнодушны: одни считают их революцией, другие — переворотом.

Даже спустя сто лет в обществе ведутся бурные дискуссии о причинах октябрьских событий, о том, почему к власти пришли одни люди, а не другие. С позиции сегодняшнего дня может показаться, что все обстоятельства складывались в пользу революции, а приход большевиков к власти был неизбежен.

Но в 1917 году так не думали даже тогдашние революционеры, причем не только большевики, которые придерживались идей марксизма, но и представители других социалистических партий. С точки зрения классического марксизма пролетарская революция должна была произойти где-то в Европе, а не в более отсталой России. Согласно теории, для этого прежде всего требовался развитый капитализм, подразумевающий высокую степень монополизации. Революционеры считали, что это приведет к ухудшению условий труда рабочих и, следовательно, к обострению классовой борьбы.

В то время по уровню развития капитализма Россия сильно отставала от стран Западной Европы. В отличие от них, экспортировавших готовую продукцию, в России большую часть экспорта составляли сельскохозяйственные товары и сырье. Таким образом, несмотря на быстрые темпы индустриализации, в начале XX века Россия по-прежнему оставалась преимущественно аграрной страной. Соответственно, и революция, по марксистским канонам, могла произойти гораздо позже.

Для успеха революции, по мнению марксистов, нужен был угнетённый и, что даже важнее, многочисленный рабочий класс. Рабочие обладали высоким потенциалом для организации революционной борьбы в силу их высокой концентрации (так, небольшая группа активистов могла призвать свой цех, а потом и весь завод к забастовке). Они были более грамотны по сравнению с крестьянством, и поэтому более восприимчивы к революционной агитации.

Но в Российской империи рабочих было очень мало. Всего 2 миллиона рабочих против почти 100 миллионов крестьян с семьями, тогда как в наиболее промышленно развитой стране Западной Европы — Германии — рабочие составляли более 20% населения. Похожая ситуация наблюдалась и во многих других странах Западной Европы.

Если для пролетарской революция было недостаточно рабочих, то тогда стоило обратить внимание на самую многочисленную и угнетенную группу населения: крестьян. Это осознавали многие российские революционеры. Еще в конце XIX века они пытались вести агитацию среди крестьян и вовлекать их в политические процессы. Они видели в русской общине прообраз будущего социалистического устройства. Однако крестьянство было весьма консервативным. Его недовольство, например, земельным вопросом, более или менее успешно регулировалось государством.

Так что с точки зрения марксистской теории у революции в России не было шансов. Если бы не Первая мировая война. Она вызвала колоссальное недовольство в обществе. Рядовой состав российской армии стал ключевой опорой революции в России. В целом успех революции всегда во многом зависит от отношения к ней армии, и без ее поддержки или хотя бы нейтралитета добиться победы революционерам очень сложно. Но почему именно армия могла стать опорой революции в России?

Армия совмещала в себе многочисленность крестьян и удобство для агитации, которое было возможно среди рабочих. Кроме этого, у рядового состава армии было много причин для нелюбви к власти: в армии была восстановлена смертная казнь, были распространены физические наказания. Между рядовыми солдатами и офицерами не было взаимопонимания из-за гигантской разницы в образовании и происхождении. Именно поэтому после Февральской революции началась невероятно быстрая демократизация армии. Были созданы солдатские комитеты различных уровней, фактически была упразднена основа армии: строгая иерархия.

В ходе демократизации была разрешена политическая агитация в армии, что привело к дальнейшей радикализации солдат. Это привело к полному разложению: были даже случаи расправ над неугодными офицерами. Результаты этого наиболее явно проявились во время июньского наступления, которое имело все шансы на успех, но провалилось в первую очередь из-за крайне низкого уровня дисциплины. Эта неудача еще больше усилила пораженческие настроения в армии, спровоцировала новую волну недовольства и группового дезертирства с оружием. В деревнях начали появляться группы вооруженных солдат, которые пытались обустроить жизнь в соответствии со своими политическими взглядами.

Конечно, и в армии были части, сохранявшие строгую дисциплину: прежде всего — так называемые ударные части, формировавшиеся из наиболее надежных солдат. Но командование не могло в полной мере использовать их потенциал, и они не могли стать примером для других солдат, так как они чаще всего отправлялись в тыл для охраны стратегически важных объектов, (например, вокзалов).

В Европе также к концу Первой мировой войны началась политизация армии. Особенно заметно это было в Германии. Там, однако, процессы разложения не стали настолько заметными и массовыми, так как армия была значительно более социально разнородной и не могла выступать единым фронтом.

Так, когда коммунисты и сочувствовавшие им бывшие солдаты попытались в 1919 году захватить власть в Берлине, практически в тот же момент в пригороде начали собираться солдаты и офицеры, придерживающиеся антиреволюционных взглядов, и спустя несколько дней они имели ощутимый численный перевес над восставшими.

Другой причиной меньшей радикализации солдат в Западной Европе была более высокая степень развития демократических институтов в европейских обществах. Многие солдаты верили в то, что они могут прийти к желаемому политическому устройству ненасильственными методами. После революционных событий 1848 года во многих странах действовал весьма влиятельный парламент.

В Европе также были сильны традиции местного самоуправления. Большинство людей были собственниками: сельские жители владели землей, горожане были предпринимателями, владели недвижимостью. Эти две группы населения составляли очень значительную часть населения. Они не были заинтересованы в радикальных изменениях, а особенно — в коммунистической революции, которая бы привела к переделу собственности.

В России все было иначе. Процедура выборов в Государственную думу была невероятно усложнена для «опасных сословий». Для рабочих и крестьян выборы были многоступенчатыми. Также представительство голосов было неравным. В частности, на 2 миллиона крестьян с семьями приходился 1 выборщик, столько же, сколько у 2000 землевладельцев. Правила выборов постоянно менялись в сторону еще меньшего представительства крестьян и рабочих. И главное, не было реального местного самоуправления. Это подрывало доверие к формальным институтам власти и приводило к тому, что при первой возможности были организованы свои параллельные институты власти: Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов.

Среди всех политических партий в России только большевики последовательно выступали против войны. Это привлекло на их сторону солдатские массы. В остальном же они не были оригинальны, и так же, как и многие другие левые партии, предлагали передел земли.

К середине 1917 года политический климат в России приобретал все более левый уклон. Численность левых партий (эсеров и большевиков) значительно выросла, при этом ранее популярные кадеты оказались в меньшинстве. Параллельно с этими процессами происходила большевизация советов. Это привело к тому, что к началу ноября 1917 года большевики заняли до 90% мест в Петроградском совете и до 60% — в Московском совете. Интересно, что при этом большевикам не удалась большевизация Советов крестьянских депутатов. Примерно в половине из них большевиков вообще не было. Это подтверждает, что поддержка крестьян не была настолько важной для совершения революции.

Не все силы в стране были согласны с все более левым уклоном, в первую очередь — командный состав российской армии. На фоне ухудшающегося положения на фронте 21 августа 1917 года была взята Рига, и немецкие войска были уже близко к Петрограду. В этой ситуации главнокомандующий русской армией генерал Корнилов попытался провести переворот с целью установления военной диктатуры. Он хотел роспуска демократических революционных организаций и предоставления ему исключительных полномочий.

Для того чтобы убедить солдат сложить оружие, глава правительства Керенский разрешил большевикам вести агитацию в восставших войсках, что еще больше укрепило их авторитет среди солдат. Переворот потерпел неудачу из-за отсутствия поддержки солдат. Из-за неудачи переворота и сотрудничества временного правительства с большевиками те немногие офицеры, что испытывали симпатии к Временному правительству, окончательно в нем разочаровались. Таким образом, правительство потеряло поддержку офицерского состава армии.

Фактически осенью 1917 года умеренно левому временному правительству было не на кого опереться в деле удержания власти. Консервативные офицеры были разочарованы подавлением выступления Корнилова и демократизацией в армии, солдаты не хотели войны, крестьяне были слишком пассивными, чтобы сыграть роль в защите правительства, городские жители были слишком малочисленны, нерешительны и политически неоднородны.

В западноевропейских странах всё обстояло иначе. В Германии, где в отдельных районах коммунисты более всего приблизились к захвату власти, правительство, несмотря на множество разногласий, смогло заключить временный союз с правыми офицерами. Также в Германии, как и в других странах Западной Европы, были довольно многочисленны, активны и хорошо организованы мелкобуржуазные слои населения, которым было что терять из-за революции.

Так что промышленный пролетариат в Европе, который классики марксизма рассматривали как главную движущую силу пролетарской революции, не оправдал возлагаемых на него надежд. Захват власти пролетариатом был невозможен из-за организации европейских обществ, где, помимо крупных капиталистов, было много мелких собственников и, что, может быть, самое главное, существовала система самоуправления: от мелких сельских общин до парламентов.

В то время как в России всего этого изначально не было. Поэтому в общем хаосе после революции победила самая решительная и жестко организованная сила, которая затем построила бюрократическое государство.

В 2017 году в России будет отмечаться 100-летний юбилей двух революции - Февральской и Октябрьской. Эти события во многом определили развитие мира в XX веке и продолжают привлекать внимание как широкой общественности, так и профессиональных историков. Почему царский режим оказался разрушен всего за восемь дней? Какое значение в победе большевиков играла креативность? Мог ли Николай II предотвратить революцию? Как мы излишне персонифицируем и упрощаем исторические процессы?

По просьбе The Village Алексей Павперов задал эти и другие важные вопросы одному из ведущих российский специалистов по истории революции 1917 года, доктору исторических наук, профессору Европейского университета в Санкт-Петербурге Борису Колоницкому.

Революция пришла неожиданно. Все ждали кризиса, но не ждали в это время и в такой ситуации

Культура гражданской войны и отсутствия компромисса - то, что помогло большевикам прийти к власти

В России сформировалась развитая субкультура революционного подполья, большевики выглядели более креативными

Николай II - плохой политик, сделавший много стратегических и тактических ошибок.

Недооценка властями значения двух столиц - это огромная политическая ошибка

Рост насилия и репетиции революций

- А какова была ситуация с насилием в городе, насколько оно было привычным? Например, Лев Лурье в этом контексте часто говорит о хулиганах, о том, что молодые рабочие были готовы к насилию и с охотой его применяли.

Мне кажется, мы не можем говорить о единой субкультуре рабочего класса в это время. Были, скажем, текстильные рабочие, которые до Первой мировой войны в значительной мере работали сезонно. Когда в деревне нечего делать, они уходили в город. Это трудовые мигранты, которые отсылали деньги домой и предпочитали не порывать связи с деревней. Но были и квалифицированные рабочие, иногда они называли себя рабочей интеллигенцией. У них был высокий заработок, иногда сопоставимый с заработком чиновников. Некоторые из них могли отдавать детей в гимназии. Такая рабочая элита (в Англии ее называли рабочей аристократией) - грамотные политизированные люди, которые сделали карьеру. При этом часто они были очень оппозиционно настроены. В общем, рабочий класс был очень разный и к тому же различался поколенчески.

И тут Лурье совершенно прав: для рабочих подростков это был праздник жизни - бросить куском льда в полицейского или гайкой в мастера. Есть книга американской исследовательницы Джоан Нойбергер «Хулиганизм». Это иноязычное слово вошло в русский язык в начале XX века из английского, и его значение отличалось от современного. Хулиганизм - это культурно ритуализированное насилие: то есть ребята из рабочих кварталов, которые в своем районе вполне нормальны, которые могут хорошо зарабатывать, хорошо одеваться, едут или на территорию классового врага, или в центр города, или в дачный поселок, чтобы провоцировать представителей иной социальной группы.

- Рост преступности, эти спонтанные проявления насилия можно считать своеобразной репетицией конца февраля?

Репетиций Февральской революции было много по всей стране. Была репетиция Февральской революции в Петербурге, о которой часто забывают: летом 1914 года случилась большая забастовка. Спиливали телеграфные столбы, строили баррикады в рабочих кварталах, переворачивали вагоны, с революционными песнями штурмовали здания. Разница была в том, что тогда рабочие были изолированы от значительной части населения: образованного класса, среднего класса, либералов. Либеральные газеты писали: ну что это, мол, за дикое варварство, мы же платим налоги, это наша связь, это наши трамваи!

Во время Февральской революции рабочие делали ровно то же самое. Баррикады, может, не строили, но вагоны останавливали, иногда переворачивали, и актов вандализма было довольно много. Важный элемент Февральской революции - это погромы. Разгромы продовольственных магазинов, булочных. Хруст французской булки, знаете ли, был громкий. Были также случаи налетов на ювелирные магазины, а иногда просто громили витрины.

Роль большевиков в истории России очень велика. Но именно культура гражданской войны и отсутствия компромисса - тот самый ветер , который с силой дул в их паруса

- Насилие при этом в той же степени было не чуждо и властям.

Конечно, и это очень важно. Приучение к насилию шло и с другой стороны. Нужно помнить о привычке властей отвечать на любой конфликт очень жесткими действиями. Одна из характеристик страны: Россия была полицейским государством с недостаточным количеством полиции. Даже в Петербурге, где, вообще-то, плотность полиции была большая, в случае беспорядков не получалось обойтись без армии. В первую очередь использовались казачьи войска - впрочем, мы знаем, что вызывали и пехоту. То есть армия использовалась для полицейских целей, но в армии учат другому - колоть штыком, бить прикладом, в крайнем случае - стрелять.

В итоге на протяжении десятилетий перед Февральской революцией к жесткому противостоянию шла подготовка с одной и с другой стороны. Я сейчас очень много думаю о культуре конфликта. Как разные страны преодолевали кризис. Не только же в России было сложное положение во время Первой мировой войны. Но в России такая подготовка шла путем участия многих и многих людей с каждой стороны в маленьких гражданских войнах.

Сейчас в Большом драматическом театре поставили спектакль «Губернатор» по рассказу Леонида Андреева. История такая: губернатор приказал расстрелять забастовщиков, в том числе женщин, девочек, - с этого момента они стоят у него перед глазами. После кровавых событий весь город ждет, когда губернатора застрелят, - этим все и заканчивается. Хорошо показывается, как общество санкционирует террор, как раскачивается маятник насилия. И я вспомнил другой сюжет в «Поединке» у Куприна. Подпоручик мечтает о карьере: может быть, он поступит в академию, а может быть, поведет солдат против бунтующих рабочих. Забастовщики кидают в них камни, его верные бойцы их расстреливают… Для кадрового офицера русской армии это было актом героизма.

Конечно, с одной стороны была агрессивная субкультура рабочего класса. А в некоторых местах России масштаб агрессии был куда более значительный, чем в Петербурге. Например, посмотрите описания забастовок на территории современного Донбасса. Но, с другой стороны, всегда были власти, которые не смогли наладить механизмы переговоров, компромиссов, оттягивания. Вообще, культуры компромисса не было ни с той, ни с другой стороны. Роль большевиков в истории России очень велика. Но именно рамочные отношения, культура гражданской войны и отсутствия компромисса - тот самый ветер, который с силой дул в их паруса.

Расстрел юнкерами и казаками мирной рабочей демонстрации на Невском проспекте. Петроград, 4 июля 1917

Как нарастал конфликт между властью и обществом

- Можно ли сказать, что 1917 год воспринимался многими как год, когда в России должны произойти глобальные, на тот момент еще неизвестные перемены?

С одной стороны, многие говорили, что так жить нельзя. С другой стороны, революция пришла достаточно неожиданно. Все ждали кризиса, но не ждали в это время и в такой ситуации. Что называется, накопилось: один конфликт, второй, третий. Отчасти по вине властей: многие из проблем не решались путем квалифицированного обсуждения, а ненужным образом политизировались. Важный урок и для нашего времени. Например, сейчас - петербургской «Публички» и московской «Ленинки». Никаких рациональных доводов к объединению этих двух гигантов нет, у них свои проблемы и свои достижения. Закончится это все тем, что в конечном итоге в Петербурге куча людей завопят: «Это наш город, что за московские наезды такие?»

Подобных случаев было гораздо больше в 1917 году. Многие решали свои частные вопросы, которые потом властям приходилось расхлебывать, которые политизировались, идеологизировались без какой-либо необходимости. На меня произвела большое впечатление книга французского историка Жан-Жака Беккера «Первая мировая война и французы» . Мы спрашиваем, почему произошла революция в России, как можно было ее избежать? А он спрашивает, как мы, французы, ухитрились избежать революции во время Первой мировой войны? Он описывает конфликты, и ты видишь: все держалось на волоске. Иногда забастовщики просто нарывались на неприятности, и местные администраторы с невероятным терпением разруливали эти конфликты с помощью учителей, с помощью церкви, с помощью писателей, которых удавалось привлечь. Это большая работа, традиция демократического обсуждения стабилизировала ситуацию.

Приведу один пример. В 1917 году французская армия фактически восстала, десятки полков отказывались исполнять приказы. Государство прибегало к репрессиям, но минимизировало их колоссально: солдат убеждали, шли на уступки, давали им отпуска, говорили, что виновные будут наказаны.

А что было в России, когда начинались конфликты? Например, в Томской губернии во время мобилизации произошли беспорядки и столкновения, пол-Барнаула спалили. Или антинемецкий погром в Москве - войска снова используют оружие. В провинции конфликты на текстильных фабриках - снова войска, снова оружие. Не говоря уже о восстании в Туркестане в 1916 году, причиной которого был идиотский приказ о мобилизации на трудовые работы местного населения. Плохо продуман, плохо администрирован, сопровождался коррупцией. Власти сделали все возможное, чтобы конфликт появился.

- Можно ли обозначить наследие крепостного права в качестве причины непонимания и раскола, причины многих произошедших конфликтов? В городе очень много крестьян, между ними и офицерами, солдатами - кардинальное непонимание.

Крепостное право - это важно, но многие рабочие прибывали в Петербург из тех регионов, где не было крепостного права или оно было совсем не такое, как в России. В столице было много финских рабочих, прибалтов.

Но я с вами согласен в том плане, что это скорее был вопрос культуры. Мне кажется, что, в принципе, страны, которые переживают быструю урбанизацию, очень уязвимы. Самый главный процесс в истории страны в XX веке - Россия переселилась в города. Для первого, а иногда и для второго поколения новых горожан это очень сложный процесс, иногда более сложный, чем эмиграция. В результате урбанизации многие приезжие тоже психологически ломаются. Совершенно другая тактика выживания, другая мораль, религия. Когда человек живет в деревне, там приход совпадает с селом и его окрестностями, все друг друга более или менее знают. Потом он попадает в анонимный город, где строительство церквей не поспевает за ростом населения. С одной стороны, город - это большие возможности, освобождение, с другой - большое испытание и колоссальный стресс. Посмотрите: Испания, в которой началась гражданская война, Иранская революция, современная «арабская весна». Это люди, попадающие из традиционного общества в модернизируемый город. Их может повести в разные стороны.

Знаменская площадь во время Февральской революции 1917 года

Про эффективность большевиков и слабость власти

В одном из ваших интервью вы говорили о креативном содержании революции, о том, что силы, которые ведут борьбу за власть, также конкурируют друг с другом и в области креативности своей риторики и пропаганды, идеологии, креативности своих действий. Можно ли сказать, что в этом плане большевикам удалось в значительной степени опередить своих конкурентов?

До революции на протяжении десятилетий создавалась развитая субкультура революционного подполья. Особенно с 70-х годов, со времен «Народной воли». Были бестселлеры революционного подполья, книги, на которых воспитывалась радикальная молодежь. Были песни, городские ритуалы мобилизации. И эта культура имела точки соприкосновения с большой российской культурой, нравится нам это или нет.

После Февральской революции в России был политический плюрализм. Да, монархические правые партии прижимали, многие газеты были закрыты, но, в общем, можно было говорить все, что хочешь. Абсолютная свобода. И если смотреть на символическое пространство, то оно было с самого начала монополизировано революционно-политической культурой. Некоторые называют революцию буржуазно-демократической, но с самого начала там была социалистическая гегемония, если мы говорим о символике. А это задает такую рамку, которая наиболее удобна радикалам, в данном случае - большевикам и их союзниками.

Меньшевики оказались в очень сложном положении, потому что, с одной стороны, это были их песни, их субкультура. А с другой, они понимали, что это может радикализировать политический процесс, чего они боялись. И они говорили примерно так: ребята, сейчас это просто символы, не воспринимайте их как непосредственное руководство к действию, французы же не воспринимают достаточно свирепую песню «Марсельеза» как непосредственное руководство к революции. Но тогда это был все-таки немного наивный призыв. Политизация людей после февраля происходила с помощью песен, ритуалов. Уже потом они читали программу политических партий. Это был фактор радикализации.

Почему запас прочности всей системы оказался столь низок? Ситуация в начале 1917-го в Петрограде была далека от катастрофической. Выступления рабочих привели к манифестации на Знаменской площади, но манифестация носила по большей части символический характер. Цели свергать самодержавие изначально не было. Для большинства политических акторов дальнейшие события стали полной неожиданностью. Почему буквально за неделю царская власть оказалась разрушена? Почему никто не вышел защищать престол?

Если говорить о точке, то традиционное место политического протеста - площадь перед Казанским собором. А Знаменская площадь работала как гигантский накопитель. Люди сразу же с нескольких рабочих районов - Невской заставы, Московской заставы, Охты - просто не могли миновать Знаменскую площадь, чтобы попасть на Невский проспект.

Революцию мы обычно описываем как действия основных акторов. В то же самое время многие революции делаются меньшинством. С октябрем это еще более наглядно. Если мы посмотрим на современные революционные события, мы увидим, что в городах мобилизуется не очень большая часть населения. Да и в феврале 1917 года именно небольшая часть населения была на улицах. Хотя это и было довольно активное и ощутимое меньшинство.

Но революция - очень важный для меня тезис - это одновременно очень быстрая мобилизация одних и очень значительная демобилизация других - тех, кто мог бы революционному процессу противостоять или хотя бы его сдерживать. Проще говоря, причина Февральской революции заключается и в том, что не больно-то ей противодействовали - даже те, кто должен был противодействовать. Генералы, которые медлили с принятием решений, офицеры, которые не передавали приказы, казаки, которые делали вид, что исполняют приказы. Любой служивший в армии знает, что с выполнением плохого приказа всегда можно потянуть в надежде на то, что его отменят, а любой хороший приказ всегда следует поскорее выполнить, пока его вдруг не отменили. Добавьте сюда слухи. Немало офицеров императорской армии всерьез полагали, что с царицей не все в порядке. Обсуждались планы ареста императрицы с помощью офицеров гвардии. До войны такое было сложно представить.

Про роль Николая II

- Есть расхожее мнение, в соответствии с которым основным виновником Февральской революции является Николай II. Именно из-за его некомпетентности, консервативности, ошибок, катастрофического отсутствия уважения к царскому престолу революция стала возможна. Как вы относитесь к этой позиции?

Николай II не был хорошим политиком. Он делал ошибки и стратегические, и тактические - разного уровня. С другой стороны, как я уже говорил, все страны-участницы в годы Первой мировой войны находились в очень сложном положении. Но положение России можно на этом фоне охарактеризовать как необычайно сложное. Объективно страна выставила самую крупную армию в мире, не будучи при этом самым передовым, развитым государством. Потребовалась гигантская мобилизация. Оборудовать линию фронта - это колоссальная инженерная задача, сопоставимая со строительством Сибирской железной дороги, гигантская национальная стройка. Нужно было снабдить 10-миллионную армию, перевозить ее, вооружать, кормить, лечить, увозить раненых. И даже политик высокого класса встретился бы с очень большими проблемами. Рвануло бы так или иначе - может быть, позже или не в такой острой форме.

Николай II допустил массу ошибок. Кадровых: иногда люди, как показала Февральская революция, были явно не на своем месте - впоследствии они действовали непрофессионально или даже не вполне лояльно по отношению к царю. Серьезные ошибки он допустил в борьбе за общественное мнение. Сейчас слишком много говорят про убийство Распутина, но важно не само убийство, а что делает режим после этого. Вообще-то, убили человека. И убийство не расследуется. Что это за власть?

В книге Евы Берар « » выдвигается тезис, что царь не очень-то любил Петербург, большую часть времени проводил в Царском Селе, игнорировал общественное мнение, изолировался во время публичных мероприятий. Царь не любил и боялся городских жителей, буржуазию. Можно ли сказать, что непонимание между городом и царем сыграло свою значительную роль во время революции?

Был какой-то город, который он не любил. Был город, который он любил. Парады на Марсовом поле и общество гвардейских офицеров он определенно любил. Петербург был очень военный город в то время.

Всякая революция - потенциальная гражданская война.
И, как правило, каждая революция сопровождается маленькими гражданскими войнами - локальными

Иногда ему удавалось делать какие-то умные шаги, используя городскую политическую инфраструктуру. В феврале 1916 года он посетил Государственную думу и тем самым создал мощный информационный повод, который успешно работал несколько недель.

Думаю, тут дело не столько в городе, сколько в целом в его отношении к стране, к ее истории, социальной структуре. Он любил воображаемую крестьянскую Россию, которую противопоставлял образованным классам, испорченным влиянием Запада. И он, и в большей степени императрица Александра Федоровна верили, что есть необычайно религиозный крестьянский народ - носитель высочайших нравственных ценностей, монархически настроенный, - а все остальные - какая-то перемычка, которая только мешает. Народ понимает царя, и это всегда будет спасать Россию - такая вымышленная страна, которую Николай на самом деле не очень понимал. В переписке царя с царицей заметно их отношение к происходящему: Петербург и Москва шумят, злословят - это всего только две маленькие точки на огромной карте России. Недооценивать значение столиц - это фантастическая политическая ошибка, большая политическая двойка с самого начала.

В принципе, он же интересный человек, Николай II. Гиппиус его называла «шармером» (от французского «charmeur». - Прим. ред.) : он умел очаровывать людей. Многие, кто его не любил, при личной встрече попадали под обаяние сдержанного, достаточно интеллигентного человека. Он мог подкупать людей своим обаянием.

При этом для него было характерно некоторое непостоянство, иногда он сдавал важных сотрудников и не держал их в обойме. Хотя нужно обладать умением отдалить человека и в то же самое время держать его на крайний случай. И он иногда не понимал влияния общественного мнения, оппозиционных партий, бизнеса - его сознание было не вполне модерное.

Познакомившись с Керенским, он сказал: «Как жаль, что я с вами не познакомился раньше». А кто же мешал? Ну, Керенский был до революции полный маргинал. Но лидер кадетов Павел Николаевич Милюков! Чего бы ни говорили, он был патриотом России. Его сын, офицер, погиб в годы Первой мировой войны. Представьте, если бы император направил ему письмо или даже пригласил бы к себе, как-то выразил человеческую поддержку - да через полгода после этого кадеты стояли бы по стойке смирно и прославляли государя-императора! Политические уступки были некоторое время необязательны, достаточно было просто каких-то простых коммуникационных действий.

Про героев революции и путь к Гражданской войне

- Можно ли с уверенностью назвать людей, чьи действия в конечном итоге сыграли наиболее негативную роль в период между двумя революциями, - привели к нарастанию конфликта, эскалации насилия, расшатыванию ситуации в Петрограде?

Это зависит от точки зрения. Для кого-то продолжение войны было позитивным фактором, для кого-то - наоборот. Так же и с силовой аграрной реформой. Вопрос зависит от интереса. Слова «позитивный» и «негативный», как мне кажется, вообще, не очень хорошо подходят как инструменты познания. Но вместе с тем мы их используем. С моей точки зрения, нет ничего страшнее Гражданской войны. Это важнейшее событие в истории XX века, которое оказало и оказывает очень сильное влияние на нас. В известном смысле мы до сих пор находимся в его поле влияния. Для меня большой вопрос - путь от революции к Гражданской войне. Всякая революция - потенциальная гражданская война. И, как правило, каждая революция сопровождается маленькими гражданскими войнами - локальными. Их масштаб может быть разный.

В России критическая точка - это выступление генерала Корнилова, который бросил вызов Временному правительству. Механизм гражданской войны был запущен. Поэтому мы несколько преувеличиваем значение октября и роль Ленина. Эта роль велика, но по пути гражданской войны мы уже пошли.

Мы вообще склонны персонифицировать историю - Керенский, Корнилов, Ленин, Николай II - и сводить конфликт между Керенским и Корниловым к психологическому конфликту. На самом деле наивно представлять, что сидит лидер какой-то страны и все решает. У него есть группа поддержки, своя референтная группа, он должен маневрировать. Он работает в команде, это большой оркестр. И когда мы говорим про Керенского и Корнилова, это еще и настрой команд, насколько они были совместимы.

Есть очень хорошая книга, недостаточно прочитанная (я не устаю ее рекомендовать), Федора Августовича Степуна - известного философа и деятеля Серебряного века - «Бывшее и несбывшееся». Это мемуары, но это больше, чем мемуары, - это его опыт исследователя, писателя. И там есть очень мудрые наблюдения, в том числе и по поводу этого конфликта. Степун воспринимает его как конфликт двух социокультурных групп. Вроде бы и Керенский, и Корнилов - оба патриоты, оба провинциалы, ничего общего каждый из них со старым режимом не имеет. Но все-таки они очень разные. Для кадрового офицера Корнилова этот адвокат слишком много болтает вместо того, чтобы делать. А с точки зрения Керенского, это генералы, солдафоны, жестокая армия. Степун пишет: «Он не чувствовал красоты военной службы и не мог это понять». Несовместимость русского офицерского корпуса и русской интеллигенции, раскол, который воспроизводился потом, является проблемой для нашей страны и сейчас.

Мы страна в культурном отношении очень расколотая. Полное неумение слушать друг друга: все вопят о диалоге, а заканчивается это комплексом одновременных монологов, которые еще и очень громко произносятся. Говорим о каком-то национальном примирении, а заканчивается все грубым принуждением к покаянию.

Путь от Февральской революции к Октябрьской

- Что стало причиной хаоса и дезорганизации в политической жизни страны после февраля? Почему в стране не оказалось силы, которая могла бы решительно взять власть и удержать ситуацию под своим контролем?

Историки спорят по этому поводу. Фактически во время Февральской революции возникла ситуация, которую не очень точно описывают как двоевластие. Ключевым документом, определившим контуры этой системы, стал приказ № 1, изданный Петроградским советом, который фактически демократизировал армию и ввел систему войсковых комитетов. С самого начала они претендовали на роль власти. Эта власть могла быть разной в разных частях и регионах, но она была везде. Некоторые историки говорят, что не было двоевластия, потому как в некоторых регионах была какая-то кооперация. Но в других случаях ситуация была еще более запутанной. Например, в Киеве на власть претендовали органы Временного правительства, Киевский совет и Центральная рада Украины. В Финляндии были власти Великого княжества Финляндского, были военные и гражданские власти Временного правительства и комитеты, которые там были особенно сильны.

Выигрывали и действовали не всегда большевики. Например, в Казанской губернии местный крестьянский совет, которым руководили эсеры, начал земельную реформу, не оглядываясь на Петроград.

- Получается, система власти, которая была при царизме, обрушилась, и уже на ее обломках началась борьба множества сил.

Да. Но существовал консенсус по поводу нескольких важных структурных решений. Была упразднена полиция и заменена народной милицией. Предполагалось, что постоянная полиция - это плохо. Вместо этого каждый свободный гражданин будет временно исполнять обязанности по охране порядка. Милиция - это и есть ополчение. Такая наивная утопическая идея.

Второй момент: упразднили местную структуру власти - вместо губернаторов назначили комиссаров. Эти меры были неизбежны: участники революции хотели укрепить, обезопасить новый строй. Еще одним важным моментом была отмена смертной казни - гуманное требование, за которое выступали все партии, вошедшие во Временное правительство и Петроградский совет. Во время войны это весьма сложное решение, ограничивающее инструменты властвования.

Один из первых отрядов Красной гвардии. Петроград, 1917 год

После июльского кризиса и первой неудачной попытки большевиков захватить власть в политике в настроениях общественности произошел мощнейший крен вправо. Однако в сентябре, в ходе подавления мятежа Корнилова, Керенскому пришлось выпустить большевистских активистов из тюрем, использовать большевистских агитаторов и раздать оружие рабочим. После этого инициатива как в политическом, так и публичном поле вновь перешла к большевикам, которые совсем недавно находились на нелегальном положении и воспринимались в обществе как негативная дестабилизирующая сила. Как подобные качели характеризуют ситуацию в Петрограде?

Когда мы говорим о революции, не стоит говорить только о большевиках. Я бы сказал, большевики и их союзники. Большую роль в июльском кризисе, к примеру, играли анархисты. Очень важен для большевиков был альянс с левыми эсерами. Были еще различные организации меньшевиков-интернационалистов, различные национальные группы, беспартийные активисты и другие.

Радикализация происходила не обязательно через большевизацию. Большая часть советов и комитетов, роль которых очень важна в легализации революции, не были большевиками по партийной принадлежности. Иногда, к примеру, те же самые люди, что в июле поддерживали Керенского, в сентябре выступали против него.

Я бы не сказал, что партия большевиков была полностью на нелегальном положении. Ситуация в стране была разной, но и в Петрограде она могла наладить выпуск газеты, которую постоянно закрывали, но которая вновь и вновь выходила под другим названием.

И речь на самом деле не о большевиках, а о власти. Корнилов, на мой взгляд, совершил очень важную политическую ошибку и проиграл еще до того, как он выступил против Керенского. В июле и в особенности в августе и он, и его политические союзники, дружественная ему печать начали наезд на войсковые комитеты в армии. С одной стороны, это было логично, потому что с таким управлением армия не могла продолжать большую войну. Но, с другой стороны, в масштабах страны это сотни тысяч мужчин, по-своему авторитетных, более грамотных, чем другие военнослужащие, и почувствовавших вкус власти. Без поддержки этих людей армия Керенского не пошла бы в наступление в июне. И они гордились, что наступление состоялось. Это крепкие мужики, очень часто кровь и плоть от солдатской массы - маршал Жуков, маршал Рокоссовский, маршал Конев, - в 1917 году унтер-офицеры, члены различных комитетов, иногда председатели комитетов своих полков. Таких, как они, было много. Многие из них стали полевыми командирами во время Гражданской войны, сражаясь на стороне красных, белых, зеленых и на своей собственной стороне. Это огромная сила. Для большой войны непригодная, но для Гражданской войны - решающая. И Корнилов накануне своего выступления попытался, извините за выражение, на них наехать. Политическое самоубийство. Культурный раскол, о котором мы говорили, оборачивается колоссальной политической наивностью и малограмотностью российского офицерства. Корнилов совершил политическое самоубийство еще до своего выступления.

Наше видение слишком большевистскоцентричное и лениноцентричное. Следует обращать внимание также на действия их противников и людей, которые демобилизовывались. Мы смотрим, к счастью чаще по телевизору, на революции в разных странах. И в начале событий мы видим колоссальный энтузиазм, веру в чудо революции, которая преобразит все. Потом выясняется, что все не так хорошо - и с экономикой, и с преступностью, и так далее. И без этого наивного энтузиазма, например, невозможно представить феномен Керенского - вождя, спасителя, в которого все верят. Проходит время, одни уходят вправо, в контрреволюцию. Значительная часть (я бы даже сказал, большая часть) вообще уходит из политики: все эти разговоры надоели, устали от них. Люди заботятся накануне зимы о продовольствии, тепле, своих близких, а еще и преступность растет. А какая-то часть сохраняет энтузиазм революции. Что-то не получается? Значит, нужно действовать более и более жестко. И эта радикализация левых подпитывает большевиков и их союзников.

- Да, наверное, мы действительно слишком примитивно смотрим на эти вещи. И это нормально, что в разное время у разных сил получается перехватить инициативу и симпатии общества.

Дело же не только в симпатиях, дело в степени участия. Одни нажимают на кнопку, чтобы подписать петицию. Другие готовы выйти на митинг. Третьи готовы выйти на акцию протеста. Это очень разные вещи. В 1917 году одни выражали симпатию, дома читая газету и подчеркивая то, что им нравится, красным карандашом. Другие выходили на улицу. Третьи вели организационную работу. Четвертые сдавали деньги. Человек может пользоваться популярностью, но эта симпатия не всегда выражается в активных политических действиях. Политика - вещь многослойная и многомерная.