Евагрий схоластик - церковная история. Евагрий схоластик - церковная история Историческая концепция Е

ЦЕРКОВНАЯ ИСТОРИЯ

ЦЕРКОВНОЙ ИСТОРИИ

ЕВАГРИЯ СХОЛАСТИКА И ПОЧЕТНОГО ПРЕФЕКТА,

КНИГА ПЯТАЯ.

ГЛАВА 1.

О провозглашении Юстина и о нраве его.

Таким-то образом Юстиниан, возбудив везде смятение и тревоги, и при конце жизни получив достойное этих дел возмездие, перешел в преисподние судилища; а сын его сестры Юстин, которому доверено было хранение дворца и который поэтому на латинском языке называется куропалатою , облекся после него в порфиру. Между тем ни о смерти Юстиниана, ни об избрании Юстина никто, кроме приближенных его, не знал, пока сам он не явился да конское ристалище, чтобы сделать с своей стороны и принять от других то, что прилично царю. Так как это событие ни в ком не возбудило посягательств; то он возвратился во дворец. Первое его повеление было - отпустить к своим престолам собранных отовсюду иереев, чтобы они проходили обычное служение, не вводя ничего нового в вере. И такое дело его достойно похвалы. Но по жизни своей он был беспорядочен: совершенно утопал в роскоши и постыдных удовольствиях; был страстный любитель чужого имущества, так что все употреблял, как средство для беззаконной корысти, и не боялся Бога даже в раздаянии священных степеней, которые продавал кому случалось, открыто полагая их предметом торговли . Будучи же одержим двумя пороками - наглостью и малодушием, он, во-первых, вызывает к себе своего родственника Юстина , который пользовался у всех великою славою, как по своей опытности в делах воинских, так и по другим достоинствам, - и в то время находился при Истре, удерживая переправу Аваров. А Авары - племя скифское, жившее в кибитках и кочевавшее на равнинах по ту сторону Кавказа. Убежав от соседей своих Турков, которые нападали на них , они пришли к Босфору; потом, оставив берег так называемого Евксинского Понта, где по всему пространству обитают варварские народы (хотя были здесь города, крепости и гавани, построенные Римлянами, когда в этих местах поселялись либо неспособные к службе воины, либо получали оседлость высылаемые царями переселенцы), шли вперед, сражаясь на пути со всеми Варварами, пока наконец достигли берегов Истра и отправили посольство к Юстиниану . Оттуда-то отозван был Юстин, как бы для получения того, что следовало ему по взаимному договору с Юстином самодержцем; ибо, так как оба они по блеску внешней жизни были близки друг к другу, и обоим им, по-видимому, равно могло принадлежать царство, то после многих переговоров было решено между ними, чтобы тот, кто взойдет на царство, отдал второе место другому, и этим вторым местом в царстве отнял право на преимущество у всех прочих.

ГЛАВА 2.

Об умерщвлении Юстина, племянника Юстиниана.

Итак Юстин принял этого Юстина с великою, по-видимому, благосклонностью, но, спустя немного, выдумывая различные предлоги, отнял у него оруженосцев, копьеносцев и телохранителей, и запретил ему доступ к себе, а сам между тем сидел дома. Затем, по повелению царя, Юстин переехал на жительство в великую Александрию , и там жалким образом умерщвлен был рано ночью, когда еще находился в постели, получив такое воздаяние за благоразумие в государственном правлении и за отличные военные доблести. И не прежде оставили свой гнев и насытились кипящею ненавистью царь и супруга его София, как увидели отрубленную голову Юстина и попрали ее ногами.

ГЛАВА 3.

О преступниках Аддее и Еферие.

Немного спустя, царь, за оскорбление Величества , предал также суду Еферия и Аддея , - членов Сената, при Юстиниане занимавших высшие и первые должности . Еферий признался, что он хотел, отравить царя ядом, и говорил, что соучастником такого покушение и во всем помощником был у него Аддей. А этот с страшными клятвами утверждал, что ничего подобного не знает. Однакож оба они были обезглавлены. Аддей, пред самым отнятием у него головы, сказал, что в этом он действительно оклеветан, впрочем терпит справедливо от всевидящего Судии; потому что, пользуясь чародеяниями, убил придворного префекта Феодота . Так ли это было на самом деле, - сказать не могу. Довольно, что оба они были преступники: Аддей был неистовый деторастлитель, а Еферий позволял себе всякую клевету, именем царского дома, который вверен был ему при Юстиниане, и расхищал имущество как живых, так и умерших. И вот как они прекратили жизнь свою.

ГЛАВА 4.

О начертании веры нашей, которое написал Юстин, ко всем повсюду Христианам.

Между тем Юстин пишет ко всем Христианам эдикт в следующих выражениях: «Во имя Господа Иисуса Христа Бога нашего, Самодержец Кесарь Флавий Юстин, Верный во Христе, Милостивый, Величайший, Благотворец, Аламанский, Готфский, Германский, Антский, Франкский, Герульский, Гепидийский, Благочестивый, Счастливый, Славный, Победитель и Триумфатор, Всегдадосточтимый, Август. Мир мой даю вам , говорит Господь Христос, истинный Бог наш (Иоан. 14, 27). Мир мой оставляю вам , Он же возвещает всем людям (там же). А это означает не иное что, как (заповедь), чтобы верующие в Него соединялись в одну и туже Церковь, единомудрствуя в правом христианском учении и отвращаясь тех, которые говорят или мыслят противное; ибо для всех людей первым (условием) спасения постановлено исповедание правой веры. Поэтому и мы, последуя Евангельским завещанием и святому символу, или учению святых отцев, всех увещеваем собраться в одну и ту же Церковь и помысл, веруя во Отца и Сына и Святого Духа - Троицу единосущную, и прославляя единое Божество, или естество и существо словом и делом, и единую силу, власть и действие, в трех ипостасях или лицах, в которые мы крестились, в которые уверовали и которым сочетались; ибо мы покланяемся Единице в Троице, и Троице в Единице, имеющей непостижимое как разделение, так и единение,- Единице по существу или по Божеству, Троице же по частным свойствам, то есть, ипостасям или лицам. Она, так сказать, разделяется, будучи нераздельна, и соединяется, пребывая раздельною; ибо в трех одно Божество, и эти три - одно; так как в них - Божество, или точнее сказать, он - Божество. Исповедуем Богом Отца, Богом Сына, Богом Святого Духа, когда каждое лице рассматривается само по себе и ум разделяет неразделимое. (Исповедуем) также Богом - трех, мыслимых вместе по тожеству движения и природы; ибо должно и исповедовать единого Бога, и проповедовать три ипостаси или свойства. Исповедуем же и самого единородного Сына Божия, Бога-Слово, прежде веков и безвременно от Отца рожденного, несотворенного, в последние дни нас ради и нашего ради спасения сшедшего с небес, и воплотившегося от Духа Святого и Владычицы нашей святой славной Богородицы и Приснодевы Марии, и рожденного из нее. Он есть Господь наш Иисус Христос, единый от святой Троицы, спрославляемый Отцу и Святому Духу; ибо к Святой Троице не прибавилось четвертого лица, когда воплотился единый от святой Троицы, Бог Слово. Господь наш Иисус Христос есть один и тот же, единосущный Богу и Отцу по Божеству, и единосущный нам по человечеству, страстный плотью и бесстрастный Божеством. Мы признаем не другого Бога-Слово чудодействовавшего, а иного страдавшего, но исповедуем одного и того же Господа нашего Иисуса Христа, Слово Божие, воплотившегося и совершенно вочеловечившегося; исповедуем одного и того же с Его чудесами и страданиями, которые Он потерпел плотью добровольно для нашего спасения; ибо не человек какой-нибудь предал себя за нас, но сам Бог Слово, неизменно соделавшись человеком, подъял за нас плотью как добровольное страдание, так и смерть. Итак, исповедуя Его Богом, мы не отвергаем и того, что Он есть человек; а исповедуя Его человеком, не отрицаем и того, что Он есть Бог. Посему, исповедуя единого и того же Господа нашего Иисуса Христа, состоящего из той и другой природы - Божества и человечества, мы в это единение не привносим слияние; ибо, став для нас человеком, Он чрез это не перестанет быть Богом. Равным образом, будучи по естеству Бог и в отношении к нам имея непостижимое подобие, Он не отречется быть и человеком. Напротив, как в человечестве Он пребыл Богом, так, и будучи в величии Божества, ни чем не менее (пребывает) человеком. Ту и другую природу Он соединяет в одном и том же (существе): Он есть Еммануил, единый Бог и вместе человек. Таким образом, исповедуя одного и того же совершенным в Божестве и совершенным в человечестве, из каковых (естеств) Он и состоит, мы не привносим в единую сложную Его ипостась разделение на части или сечение, но означаем не уничтожаемое единением различие естеств; ибо ни Божеское естество не пременилось в человеческое, ни человеческое не превратилось в Божеское, а лучше, - тогда как каждое мыслится и существует в определении и понятии собственного естества, совершилось, говорим, единение по ипостаси. Единение же по ипостаси означает, что Бог-Слово, то есть, единая ипостась из трех ипостасей Божества, не с предсуществовавшим человеком соединился, но в утробе Владычицы нашей святой славной Богородицы и Приснодевы Марии сотворил себе из нее в собственной своей ипостаси плоть единосущную нам, подобострастную по всему, кроме греха, и одушевленную словесною и разумною душою; ибо Он в себе самом имел ипостась, и соделался человеком, и есть единый и тот же Господь наш Иисус Христос, спрославляемый Отцу и Святому Духу. Размышляя о неизреченном Его единении, мы право исповедуем воплотившимся единое естество Бога-Слова, когда плоть одушевлена была душою словесною и разумною. И, с другой стороны, принимая в рассуждение различие естеств, говорим, что их два, не вводя никакого разделение; ибо в Нем находится и то и другое естество. Посему мы исповедуем единого и того же Христа, единого Сына, единое лицо, единую ипостась, Бога и вместе человека. Всех же, не согласно с этим мудрствовавших или мудрствующих, анафематствуем, признавая их чуждыми святой Божией кафолической и апостольской Церкви. Итак, когда возвещаются нам правые догматы, преданные святыми Отцами, мы увещеваем, или лучше - умоляем всех вас стекаться в одну и ту же кафолическую и апостольскую Церковь; ибо, хотя сами находимся и на высоте царства, однакож, для единомыслия и единения всех Христиан, не отказываемся употреблять такие слова, чтобы великому Богу и Спасу нашему Иисусу Христу от всех воссылалось единое славословие, и чтобы впредь никто уже не искал повода вдаваться в словопрение о лицах или слогах; потому что слоги ведут к единой и правой вере и мысли, так как в святой Божией кафолической и апостольской Церкви и до ныне содержится обычай и во всем твердое и не подверженное нововведением правило, имеющее пребыть во все последующее время». - С этим эдиктом конечно все согласились, говоря, что он изложен правильно; но расторгшееся не совсем соединилось в одно, - хотя царь ясно высказал, чтобы твердость и ненововводность сохранялись в церквах и на будущее время.

ГЛАВА 5.

О низвержении феопольского епископа Анастасия.

Юстин низложил с феопольского престола Анастасия, обвиняя его в растрате церковного имущества и говоря, что эта растрата сделана была на излишние и неприличные расходы, и также - в дерзости по отношению к себе. Именно, Анастасий на вопрос, - для чего он в таком множестве разбрасывает церковное имущество, - прямо сказал: для того, чтобы оно не было отнято всеобщею язвою - Юстином. Впрочем Юстин, говорят, за то вознегодовал на Анастасия, что, когда последний рукополагался в епископа, а тот требовал от него денег, рукополагаемый не согласился дать их. Некоторые, желавшие, думаю, служить видам царя, взводили на Анастасия и кое-что другое.

ГЛАВА 6.

О том, что после Анастасия сделался епископом Григорий, и о нраве его.

После Анастасия на святительский престол восходит Григорий, которого слава, говоря словами поэтов, была широка. С первого возраста вступив на поприще монашества, он подвизался так мужественно и терпеливо, что скоро, еще в молодости, достиг высших степеней и сделался настоятелем византийского монастыря, в котором положил вести аскетическую жизнь. Потом, по повелению Юстина, он настоятельствовал и над Синайскою горою, где подвергался величайшим опасностям, быв осаждаем кочующими Арабами. Доставив наконец этому месту превосходный мир, он вызван был оттуда на архиерейство. Умом и добродетелями души превосходил он всех, настойчиво выполнял каждое преднамереваемое дело, недоступен был для страха и так тверд, что не уступал или не потворствовал (мирской) власти. А раздачу денег производил он в столь большом количестве и употреблял их на все так щедро и не жалея, что, когда выходил, то кроме людей обычных (свиты), за ним следовало множество и народа, - к нему стекались все, которые видели или узнавали, что он выходит. Честь, воздаваемая высшему (мирскому) начальству, была ниже чести, оказываемой этому мужу, потому что все сами собою старались и видеть его вблизи, и слышать, когда он беседовал. Он весьма способен был возбуждать благорасположенность к себе во всех, кто по каким-либо обстоятельствам встречался с ним. По (внешнему) своему виду был он любезен, в разговорах приятно красноречив, в делах, требовавших немедленного мнения, остр более, чем кто другой, а в исполнении их чрезвычайно быстр: и подать прекрасный совет, и обсудить как свое, так и чужое дело - являлась в нем всегдашняя готовность. Вот причина, по которой, не откладывая ничего до завтра, он сделал так много хорошего. Григорий возбудил удивление к себе не только в римских, но и в персидских царях, ибо вел себя всегда по вызову нужды и требованию времени, от которого никогда не отставал. - То и другое я объясню в своем месте. Нередко бывал он строг, а часто и гневлив, но не меньше, или лучше сказать, большею частью обнаруживал в излишестве кротость и тихость; так что к нему весьма шло мудрое изречение Григория Богослова: «строгость умеряемая благоприличием», когда первая не вредит последнему, но оба эти чувства благоприятствуют одно другому.

ГЛАВА 7.

О том, что так называемые персидские Армяне присоединились к Христианам, и о причине возгоревшейся войны с Персами.

В первый год управления его епископией , жители бывшей некогда Великой Армении, в последствии названной Армениею персидскою, (прежде она вся подвластна была Римлянам, а потом, когда преемник Гордиана - Филипп передал ее Сапору, Римлянами удержана была так называемая Армения Малая, а вся прочая досталась Персам), - исповедуя веру Христову и страдая от Персов, особенно по отношению к своему закону , тайно отправили к Юстину послов с просьбою - принять их в подданство римской империи с тем, чтобы им дозволено было свободно, без всякого препятствия, совершать свое богослужение. Юстин согласился на это и, приняв некоторые, изложенные в послании к себе условия, утвердил их страшными клятвами. Тогда Армяне перебили своих начальников и с сопредельными жителями - одноплеменными и разноплеменными, принявшими их сторону, присоединились к римской империи, под предводительством Урдана, который славился у них и происхождением, и личным достоинством, и опытностью в делах воинских. Хозрой жаловался на это ; но Юстин отпустил (его послов), сказав им, что мирным отношениям теперь конец, что невозможно отвергать Христиан, во время войны перебегающих к Христианам. Так отвечал он, однакож к войне не готовился, но предавался обычной роскоши и, для собственных удовольствий, забывал о всем прочем .

ГЛАВА 8.

О полководце Маркиане и об осаде Низибы.

Юстин (против Персов) посылает полководца восточных войск Маркиана, своего родственника, но не дает ему ни достаточного войска, ни других нужных для войны припасов. Маркиан, к явной опасности и на беду всему, прибыл в Месопотамию весьма с немногими, и притом безоружными воинами, ведя с собою также каких-то земляников и погонщиков, которые набраны были в соседних странах. Не смотря на то, он, подошедши к Низибе, вступил в небольшой бой с Персами, когда они еще не были готовы (к сражению), и, одержав верх, осадил город . Между тем Персы не удостоили даже затворить ворот и жестоко смеялись над римским войском. Тогда открывалось много чудесных явлений, предвещавших будущие бедствия: так, при начале войны, мы видели недавно родившегося теленка, у которого из шеи выходили две головы.

ГЛАВА 9.

О том, что Хозрой выслал против Римлян полководца Адаармана, который причинил им много зла, а сам пошел к Низибе.

Между тем Хозрой, когда всего достаточно было приготовлено у него для войны, проводил до некоторого места (своего военачальника) Адаармана и, переправив его чрез Евфрат в своей земле, отпустил во владения римские чрез так называемый Киркезий. А Киркезий есть очень удобное для Римлян местечко, лежащее на границах их государства. Его делают крепким не только стены, возвышающиеся до беспредельной высоты, но и реки Евфрат и Азора, потому что они окружают его и делают как бы островом . Сам же (Хозрой) с своими (войсками), перешедши реку Тигр, направился к Низибе . Все это долго было неизвестно Римлянам, так что Юстин, доверяя молве, которая говорила, будто Хозрой или умер, или находится при последнем издыхании, был недоволен медленностью войска, осаждавшего Низибу, и послав побудить Маркиана, приказал как можно скорее принести себе ключи от (городских) ворот. Однакож от этого дело нисколько не подвигалось; напротив сам Юстин чрез это подвергался великому стыду, потому что объявлял бессмысленное требование такому изнуренному войску и по отношению к такому сильному и многолюдному городу. (В этих обстоятельствах) он прежде всего сносится с епископом Феополиса Григорием; ибо епископ Низибы, будучи отличным другом Григория, от которого он получил много подарков, а с другой стороны, досадуя на оскорбления, которые Персы причиняли Христианам и которым последние постоянно были подвержены, и желая, чтобы его город находился во владении Римлян, доставлял Григорию сведения обо всем, что происходило в земле неприятельской, и обо всем доносил ему в свое время. Эти сведения Григорий тотчас сообщил Юстину, извещая его о весьма быстром походе Хозроя. Но Юстин, предаваясь обычным своим удовольствиям, не обратил никакого внимания на то, что было ему писано, и даже не хотел верить сказаниям, но был убежден в том, чего сам желал. Так обыкновенно бывает с людьми беспечными, что до исхода дела они своенравны и дерзки, а когда случится что-нибудь слышать противное своим желаниям, оказываются недоверчивыми. В самом деле, отвечая Григорию, он вполне отверг сообщенное им известие, как совершенно ложное, если же (говорил) оно и справедливо, то Персы не предварят взятия города; а когда бы и предварили, то с бесчестием отступят. Потом он послал к Маркиану Акакия, человека бесстыдного и дерзкого, и приказал ему лишить Маркиана власти, хотя бы этот стоял уже одною ногою в городе. Акакий, хотя вовсе не к пользе, послушался царского повеления и исполнил его в точности. Прибыв в лагерь и ничего не сказав войску, он в неприятельской области лишил Маркиана начальствования . Но центурионы и таксиархи, через ночь узнав, что военачальник их отставлен, больше уже не являлись к войску, но удалились и, разбежавшись в разные стороны, оставили эту смешную осаду. Между тем Адаарман, с многочисленным войском из Персов и кочующих Варваров, миновав Киркезий, всячески истреблял владения Римлян, - жег, умерщвлял и ни в намерениях, ни в делах не соблюдал никакой умеренности, - брал крепости и селения в большом числе и нигде не встречал сопротивления, во-первых потому, что в них не было начальников, а во-вторых и потому, что римские войска были заперты Хозроем в Даре, следовательно фуражировка и нападения Персов могли производиться без всякой опасности. Адаарман подступил даже к Феополису и для этого употребил часть своего войска, а сам не пошел. Но здесь войско его, сверх всякого чаяния, было отражено, хотя в городе тогда никого не оставалось, кроме весьма немногих; так что и епископ, взяв с собой священные сокровища, выехал из него - особенно потому, что большая часть стены была уже разрушена и народ, подняв мятеж, требовал нового порядка дел, как это обыкновенно бывает, и преимущественно в таких обстоятельствах. Потом и эти (крамольники) разбежались и оставили город пустым, вовсе ничего не придумав ни к отражению, ни к поражению неприятеля.

ГЛАВА 10.

О взятии Апамеи и Дара.

Не успевши в этом предприятии, Адаарман выжег древнюю Гераклею, в последствии названную Гагаликой, и взял Апамею, которая основана была Селевком Никатором и в древности славилась благоденствием и многолюдством, а с течением времени много уменьшилась. Овладев этим городом на некоторых условиях (да и противиться было нельзя, потому что стена от ветхости лежала уже на земле), он, вопреки договору, все выжег и разграбил и, взявши в плен жителей города и близлежащих селений, удалился. С пленниками, в виде живой добычи, увел он и городского епископа, и градоначальника. Страшные свои дела он продолжал совершать и во время отступления, потому что некому было удерживать его или препятствовать ему, кроме самого незначительного войска, посланного Юстином под начальством Магна, который прежде заведовал в столице казначейством, а потом получил от Юстина в управление один из царских дворцов. Но и эти воины поспешно убежали и едва не попались в плен неприятелю. Совершив такой набег, Адаарман наконец присоединился к Хозрою, когда он еще не успел взять города . Это присоединение Адаармана доставило ему весьма много силы, ибо с одной стороны ободрило его воинов, а с другой распространило страх между противниками. Адаарман нашел город обнесенным стеною, кругом которой поднят был уже огромный земляной вал и на нем поставлены елепольские машины, особенно же катапульты, посредством которых стреляют с возвышенных мест и которые обыкновенно называются каменометными. Этими-то машинами пользуясь, Хозрой в следующую зиму овладел городом, которым тогда управлял сын Тимострата, Иоанн, и весьма мало о нем заботился, а может быть и предал его (говорят и то и другое). Хозрой стоял у города с лишком пять месяцев, тогда как никто не защищал его. Взяв же этот город, он вывел из него всех жителей, - а их было великое множество, - и одних бесчеловечно умертвив, а большую часть захватив в плен живыми, самое место, как пригодное для себя, занял стражею, и потом возвратился в свои владения.

ГЛАВА 11.

О том, что царь Юстин впал в болезнь сумасшествия, а попечение об империи принял на себя Тиверий.

Как скоро Юстин услышал об этом, то, не размышляя ни о чем здраво и не умея перенести бедствия по-человечески, от необузданной гордости и надмения перешел прямо к болезни сумасшествия и бешенству, и уже не понимал ничего, что происходило. Тогда управление государством принял на себя Тиверий , родом Фракиянин, занимавший при Юстине первые должности. Некогда Юстин посылал его с многочисленным войском против Аваров; но так как его воины не вынесли даже и взгляда Варваров, то он едва не попался в плен, и только промысл Божий, сверх чаяния, спас его и сохранил для римского престола, который от безумных предприятий Юстина подвергался опасности - пасть вместе с целым государством и толикую власть передать Варварам.

ГЛАВА 12.

О том, что Траян, быв отправлен послом к Хозрою, восстановил дела Римлян.

Тиверий возымел намерение благовременное и с положением дел согласное, - такое намерение, которое поправило все прежние бедствия. Он отправил к Хозрою Траяна , мужа мудрого в совете государственном, и как сединами, так и разумом приобретшего уважение всех. Траян назначен был послом не от лица царя и не от государства; он долженствовал говорить в защиту одной Софии , которая при этом сама писала Хозрою, оплакивая (в письме) и несчастия своего мужа, и безначалие империи, и говорила, что на вдовицу, на умершего царя и на беззащитное государство нападать не должно, что и сам Хозрой, во время своей болезни, пользовался не только подобным (снисхождением), но и помощью превосходнейших врачей, которые были посланы к нему от римского Двора и излечили его болезнь . Хозрой уступил этим убеждениям и, намереваясь со временем опять сделать набег на римские владения, заключил относительно восточных областей перемирие на три года, с тем однако, чтобы Армения не входила в этот договор, как будто бы то есть там могли воевать, нисколько не обеспокоивая прочих частей востока. Тогда как это происходило на востоке, на западе Варвары взяли Сирмию , которая сперва была во владении Гипедов, а потом передана ими Юстину .

ГЛАВА 15.

О провозглашении на царство Тиверия и о нраве его.

В это время Юстин, по совету Софии, объявил Тиверия кесарем, и при наречении его произнес такую речь, в которой выразилась вся и древняя и новая история. Так-то человеколюбивый Бог дал ему случай и исповедать собственные грехи, и высказать полезное для будущего благосостояния государства. Когда в отдельной зале дворца, где, по древнему обычаю, совершался этот церемониал, собрались - и архиерей Иоанн, о котором мы прежде упоминали, и его сослужители, и высшие сановники, и служащие при Дворе, - Юстин, надевая на Тиверия царский хитон и возлагая хламиду, громко сказал: «Да не прельщает тебя блеск этой одежды или пышность видимых тобою предметов; увлекшись ими, я незаметно подвергся тяжким наказаниям. Исправь мои погрешности, управляя государством со всяким усердием». Потом, указывая на начальствующих, сказал, что весьма мало пользы полагаться на них, и присовокупил: «они-то привели меня к тому, что ты видишь». Высказал он много и других подобных мыслей, которые привели всех в изумление и у всех исторгли потоки слез . Тиверий телом был очень высок и, при высоте роста, статен более, чем кто другой - не только из царей, но и из всех людей, так что прежде всего по виду достоин был владычествовать. При этом однакож душа его была кротка и человеколюбива, - и уже первый взгляд его располагал к нему всех . Он считал богатством иметь достаток для раздачи его другим не на нужды только, но и до избытка; ибо обращал внимание не на то, что должны получить просители, но на то, чего прилично ожидать им от римского царя. То золото, по его мнению, было поддельное, которое приходило от слез . Поэтому и сбор податей приказал он собирателям отложить на целый год, а те области, которые опустошены были Адаарманом, и вовсе освободил от повинностей, не соображая при этом меры (понесенного ими) ущерба, но вознаграждая их гораздо щедрее. Оставил он и незаконные начальствующим лицам подарки, которыми цари прежде покупали подданных, и чтобы обеспечить их на будущее время, издал касательно этого постановление.

ГЛАВА 14.

О том, что царь Тиверий, собрав многочисленное войско и послав его под предводительством Юстиниана против Хозроя, прогнал его из пределов римской империи.

Неправедно собранные деньги употребив на нужды (государства), Тиверий приготовил все потребное для войны и, сделав правильно набор с народов, живущих как по ту сторону Альпов, около Рейна, так и по сю сторону, именно с Массагетов и других скифских племен, с Паннонцев и Мизийцев, с Иллирийцев и Исавриян, он собрал такое войско из этих храбрых людей, что образовал ополчение почти во 150 тысяч отличных всадников, и прогнал Хозроя, который, тотчас после взятия Дара, следующим летом устремился в Армению и оттуда имел покушение на главный город Каппадокийцев, и первенствующий между тамошними городами - Кесарию. Хозрой до того презирал римскую империю, что, когда кесарем отправлены были к нему послы, не удостоил даже допустить их к себе, а приказал им следовать за собою до Кесарии; - там, говорил, подумаю я об их посольстве . Но, увидев против себя римское войско под начальством Юстиниана, брата того Юстина, который бесчеловечно убит был (царем) Юстином, - увидев, что это войско тщательно вооружено, что трубы издают грозные звуки, что знамена подняты для битвы, что каждый воин жаждет сражения и в отличном своем убранстве дышит рвением, что конница - такая и столь многочисленная, о какой ни один царь никогда и не думал, он при этой неожиданности и нечаянности, долго изумлялся, глубоко вздыхал и уже не хотел начинать войны. Но между тем, как Хозрой откладывал, медлил и тратил время, притворяясь, будто желает сражения, на него напал предводительствовавший правым крылом Скиф Курс, и так как противопоставленные ему Персы не могли выдержать его нападения, но открыто оставляли строй, сильно поразил их. Потом устремился он на сторожевой отряд, где Хозрой и целое войско имели свой припасы, и овладел всеми царскими сокровищами и всем обозом, в глазах самого Хозроя, который все еще продолжал терпеть, думая, что для него невыносимее собственное отступление, чем нападение Курса. Овладевши таким образом великим богатством и добычею и ведя с собою вьючных животных с теми самыми грузами, которые на них были, и в том числе с священным огнем - Хозроевым Богом, Курс и его воины обскакали персидское войско с веселыми песнями и прибыли к своим около того времени, когда зажигают свечи и когда соратники их оставили уже свои ряды, потому что ни Хозрой, ни сами они не начинали сражение, а только происходили легкие перестрелки, или, как обыкновенно бывает, два войска мерялись битвами воинов один на один. Между тем Хозрой, зажегши ночью множество огней, приготовился к ночной битве, - и так как римское войско стояло двумя лагерями, то он в глухое время ночи напал на ту часть его, которая расположена была севернее, а как это войско от внезапности и нечаянности нападение отступило, обратился на близлежащий город Мелитин, который оставался без стражи и без граждан, и опустошив его огнем, приготовился к переправе чрез Евфрат. Но римские войска соединились и погнались за ним. В таких обстоятельствах, опасаясь за личное свое спасение, сам он сел на слона и переправился чрез реку, а находившиеся с ним воины в большом количестве были поглощены рекою. Захватив трупы их, он поспешно удалился. Потерпев это крайнее наказание за дерзость свою в отношении к Римлянам, Хозрой с остатками своего войска прибыл в восточные области и стал просить перемирия, чтобы никто не нападал на него. Но Юстиниан, со всем своим войском вступив в пределы персидского царства, провел там все зимнее время, и никто не беспокоил его; а при наступлении лета, без всякой потери своих воинов, возвратился домой и благополучно, с великою славою, провел лето на границе (той и другой империи).

ГЛАВА 15.

О том, что Хозрой, огорченный претерпеваемым поражением, умер, и что власть над Персами после него принял сын его Ормизда.

Между тем овладевшее Хозроем крайнее уныние расстроило его тело и душу; так что, задушаемый приливом скорби, он наконец бедственно расстался с жизнью и оставил бессмертный памятник своего бегства - закон о том, чтобы персидский царь никогда не воевал против Римлян. После него царствует сын его Ормизда , но теперь я не буду говорить о нем, потому что меня призывают и ожидают моего слова дальнейшие события.

ГЛАВА 16.

Кто были тогда епископами великих епархий.

Когда Иоанн, иначе называемый Катилиною, преставился из здешней жизни, - кормило римской епископии принял. Боноз , а после него другой Иоанн, потом Пелагий . В царствующем граде, после Иоанна, (управлял епископией), бывший еще прежде него, Евтихий . Престол в Александрии, после Аполлинария, получил Иоанн , а потом - Евлогий . На епископию иерусалимскую, после Макария, возшел Иоанн , подвизавшийся аскетическою жизнью в так называемом монастыре Неусыпающих. Новых же постановлений в порядке церковных дел не было никаких.

ГЛАВА 17.

О землетрясении, бывшем в Антиохии в царствование Тиверия.

В городе Феополисе и в соседственной Дафне, на третьем году царствования Тиверия кесаря, в самое жаркое время полудня, случилось сильное колебание земли. Дафна тогда вся сделалась жертвою землетрясения, а в Феополисе многие общественные и частные здания растрескались до самой земли, но не упали на землю. Был и другой достойный рассказа случай, как в самом Феополисе, так и в царствующем городе; он поразил страхом тот и другой город и произвел в них величайшее волнение. Поводом к нему была ревность Божия, а конец его был боголепен; - я расскажу о нем.

ГЛАВА 18.

О восстании против злодея Анатолия.

В городе Феополисе имел жительство некто Анатолий, сперва принадлежавший к низшему классу граждан и занимавшийся каретным мастерством, а потом, не знаю, каким образом, пробравшийся до правительственного поста и других общественных должностей. Здесь он исполнял обыкновенные свои дела, и по ним стал весьма близок к предстоятелю этого города Григорию, - часто хаживал к нему, то с тем, чтобы переговорить о делах, то с тем, чтобы чрез обращение с ним приобрести большую силу. Однажды был он захвачен при (языческих) жертвоприношениях и, позванный к допросу, оказался злодеем, волшебником и человеком, замешанным в бесчисленных преступлениях. Но, подкупив восточного правителя, он едва не был выпущен вместе с своими сообщниками (ибо имел около себя и других, которые были такого же нрава и вместе с ним попались), если бы не восстал народ и, возмутившись, не разрушил умысла. В это время вопияли и против святителя, говоря, что и он участвовал в намерениях Анатолия. Какой-то враждебный и пагубный демон хотел уверить некоторых, будто епископ вместе с Анатолием даже присутствовал при жертвоприношениях. Поэтому Григорий подвергался крайней опасности и должен был выдерживать сильные нападения со стороны народа. Подозрение на него возросло до такой степени, что царь Тиверий, для открытия истины, захотел лично допросить Анатолия и повелел как его, так и сообщников немедленно препроводить в царствующий город. Узнав об этом, Анатолий прибег к некоей иконе Богородицы, висевшей в темнице на веревке, и, сложив руки назади, представлял собой человека умоляющего и просящего. Но она, в негодовании обличая человека негодного и богоненавистного, совершенно обратилась в противоположную сторону: - чудо страшное и достойно всегдашнего памятования! Это видели все - как узники, так и те, которым вверена была стража над ним и его сообщниками, и рассказали всем. Являлась она также в истинном видении и некоторым верным, возбуждая их против этого злодея и говоря, что он оскорбил ее Сына. Потом, быв приведен в царствующий город и подвергнут всем родам пыток, Анатолий вовсе ничего не мог сказать против святителя, а только вместе с своими сообщниками сделался виновником еще больших смятений и всенародного восстания в городе. Так, когда некоторые из его сообщников выслушали приговор ссылки, а не смерти, народ, воспламененный какою-то божественною ревностью, в негодовании и досаде все перевернув вверх дном, схватил осужденных в ссылку и, возведши их на костер, живых предал огню; потому что такой приговор произнесен был народом. Чернь вопияла также против царя и своего епископа Евтихия, как бы против предателей веры, даже намеревалась умертвить Евтихия и тех, кому вверено было исследование этого дела, и для сего всюду ходила, ища их. Только спасающее всех Провидение одним внушило скрыться от преследования, а в других, то есть в этой толпе народа, мало-помалу укротило ярость, - и потому не случилось никакого злодейства. Между тем сам Анатолий сперва предан был в амфитеатре зверям и изранен ими, а потом пригвожден ко кресту. Однакож его мучение на земле этим еще не окончились. Волки, стащив (с креста) мерзкое тело его, совершали неслыханный в истории раздел своей добычи. Был у нас один человек, который еще прежде, чем это случилось, говорил, что он видел во сне, как народ произнес приговор против Анатолия и его сообщников. Сказывал также некто главный правитель царских домов, весьма сильно защищавший Анатолия, что ему явилась Богородица и говорила: доколе ты будешь заступаться за Анатолия, который так оскорбляет и меня и моего Сына? Так окончилось это происшествие.

ГЛАВА 19.

О военачальстве и доблестях Маврикия.

Так как Юстиниан не пользовался таким же, как прежде, счастьем против Варваров , то Тиверий, по смерти Юстина уже возложивший на себя царский венец, лишает его начальства, а военачальником востока поставляет Маврикия , который, по роду и племени, происходил от древнего Рима, а по ближайшим предкам, отечеством своим почитал Каппадокийский город Аравин. Это был муж благоразумный и предусмотрительный, всегда и во всем тщательный и постоянный. В образе жизни и нравах твердый и разборчивый, от чревоугодия воздерживался и употреблял пищу только необходимую и самую доступную, вообще избегал всего, чем украшается жизнь изнеженная. Беседовать с народом простым не любил, да и не распускал ушей, зная, что первое ведет к презрению, а последнее располагает к человекоугодию. Поэтому вход к себе он позволял изредка, и то в случае дел важных, а для речей излишних затыкал свой слух - не воском, как говорит поэт, а лучше разумом, потому что разум для слуха есть превосходнейший ключ, который во время бесед, благовременно и отпирает его и запирает. Невежества, порождающего дерзости, и трусости, которая отлична от него, хотя и близка к нему, он так отвращался, что осторожность была в нем благоразумием, а медлительность безопасностью. Мужество и разумение шли в нем рука об руку с обстоятельствами и направлялись к тому, чего требовала нужда; самое ослабление и усиление их стремления происходило в какой-то мере и числе. Подробнее о нем сказано будет в последствии; ибо каков и как велик он был, это надобно сохранить для (истории) его царствования, которое, доставив ему свободу действования, гораздо яснее открыло внутренние его свойства. Итак сей-то Маврикий, совершив поход в неприятельскую землю, овладел городами и выгоднейшими крепостями персидскими , и получил столь великую добычу, что взятыми им в плен рабами населены целые острова, города и опустевшие с течением времени деревни, а прежде неспособные к земледелию почвы (обработаны или так, что) сделались плодоносными . Из них же составились многочисленные когорты, весьма мужественно и храбро сражавшиеся против других народов . Они же наконец и во всяком доме стали отправлять домашние работы, потому что приобретение их сделалось весьма легким.

ГЛАВА 20.

О том, как Маврикий победил персидских полководцев, Хозроя и Адаармана.

Притом Маврикий сражался с отличнейшими из Персов, именно с Тамхозроем и Адаарманом , предводительствовавшими отличным войском. Что, как, почему и где сделано было им, о том пусть пишут другие, а может быть напишем и мы, - только в ином труде, потому что настоящее сочинение имеет в виду преимущественно иной предмет повествования. Тамхозрой пал в сражении не от мужества римского войска, но от одного благочестия и веры в Бога, воодушевлявшей стратига. Обратился в бегство и Адаарман, быв разбит в сражении на голову и потеряв много своих воинов - от измены Аламундара, который, предводительствуя кочующими Варварами, не хотел перейти чрез реку Евфрат и сразиться с Маврикием, потому что в его войске были также кочующие Варвары . Между тем, по быстроте коней, многие считают их непобедимыми. Они неуловимы, где бы ни были заперты; а при отступлениях неприятелей всегда опереживают их. Потому-то и Феодорих, предводительствуя скифскими народами, не выдержал даже первых стрел врага, но вместе с своими воинами обратился в бегство.

ГЛАВА 21.

О знамениях, предвещавших Маврикию царствование.

Были и божественные знамения, предвещавшие Маврикию царствование. Так однажды, когда он в глубокую ночь совершал курение фимиама в святилище храма святой и пречистой Девы и Богородицы Марии, называемого у Феополисцев храмом Юстиниана, завеса священной трапезы представилась объятою пламенем; так что Маврикий сам поражен был ужасом и устрашился видения. Стоявший тут же архиерей упомянутого города Григорий сказал, что это - дело Божие и предвещает ему нечто весьма великое и высокое. Потом на востоке явился ему и Христос Бог и требовал от него защиты, - что прямо указывало на царствование; ибо от кого, если не от царя, и притом от царя - Богочтителя требовать ему этого? Замечательные также и достойные истории вещи, вследствие моих расспросов, сообщили мне и те, которые произвели его на свет. Отец его говорил, что он, во время его зачатия, видел во сне, будто из его постели выросло величайшее виноградное дерево, и на этом дереве видно было множество зрелых виноградных кистей. А мать утверждала, что во время его рождения земля издала дивное и необыкновенное благоухание, и что так называемая Эмпуза часто уносила младенца, чтобы пожрать его, и однакож не могла сделать ему никакого вреда. Да и подвизавшийся на столпе близ Феополиса Симеон, муж опытнейший и прославившийся всеми божественными добродетелями, говорил и делал много такого, что предвещало ему царствование. Но об этом муже, что должно, скажем в последующей истории.

ГЛАВА 22.

О провозглашении Маврикия и Августы.

Наконец Маврикий восходит на престол . Тиверий, находясь при последнем издыхании, отдает за него свою дочь Августу и с нею, как бы вместо приданого, вверяет ему царство. Хотя он царствовал и не долго, но добрыми своими делами, которых и пересказать нельзя, упрочил себе бессмертную память. Прекрасный жребий приготовил он и империи, провозгласив царем Маврикия и передав ему (с супругою) свои прозвания, то есть Маврикия назвав Тиверием, а Августу - Константиною. Но что именно совершено было ими, - при помощи Божией, покажет последующая книга истории.

ГЛАВА 23.

Летосчисление от Юстина Младшего до Маврикия.

Чтобы со всею точностью определить и продолжение времен, для этого надобно знать, что Юстин Младший царствовал - один 12 лет и 10 1/2 месяцев, да с Тиверием - 3 года и 11 месяцев, всего же 16 лет и 9 1/2 месяцев. Потом Тиверий царствовал - один 4 года, так что от Ромула до провозглашения Маврикия считается ……., сколько показывает вместе прежнее и настоящее летосчисление.

ГЛАВА 24.

О непрерывности продолжавшейся до нас истории.

При помощи Божией, и события церковной истории сохранены для нас писателями в непрерывной последовательности. До Константина сказание о них доведено Евсевием Памфилом, а от Константина до Феодосия Младшего - Феодоритом, Созоменом и Сократом, чего продолжением может служить заключающееся в настоящем нашем труде. Равным образом и древняя, как священная, так и внешняя история, старанием мужей трудолюбивых, сохранена непрерывною. Первый, начавший писать историю, был Моисей, который, - что несомненно доказано людьми, исследовавшими это, - описал деяния от начала мира и изложил их верно, как узнал о них, беседуя с Богом на горе Синайской. За ним следовали потом мужи, предуготовлявшие путь нашей вере, и все дальнейшее заключили в книгах божественного Писания. Большую также и для всего полезную историю написал и Иосиф . А о том, что баснословно или действительно случилось с Эллинами и древними Варварами, как эти последние сражались одни против других и против Эллинов, и о всем ином, что совершилось с того времени, как люди, по сказанием, начали существовать, написано и у Харакса, и у Феопомпа , и у Эфора , и у других бесчисленных историков. Дела Римлян, обнимающие собою историю целого мира, то есть, что происходило, когда Римляне либо разделялись между собою, либо действовали против других народов, - эти дела их описаны в труде Дионисия Галикарнасского , который провел свою историю от так называемых Аборигенов до Эпирца Пирра . Далее же описывал события у них Полибий Мегалополисский , продолжавший свое повествование до взятия Карфагена. Всему этому Апиан дал потом раздельный порядок, то есть сказание о каждом событии собрал в одно место, хотя бы это событие совершалось и во времена разные. А что таким же образом происходило после них, описали в своих сочинениях Диодор Сицилийский (до Юлия кесаря) и Дион Кассий (до Антонина, уроженца Эмесского). То же изложил и Иродиан , которым деяния доведены до смерти Максима. А софист Никострат, родом из Трапезунта , начав описывать деяния от времени преемника Геродианова Филиппа, ведет свои повествования до Одената Пальмирского и до постыдного похода Валерианова против Персов. Весьма много потрудился по этому предмету и Дексипп , начавший свою историю от скифских (войн) и окончивший ее царствованием преемника Галлиенова Клавдия. Он же сохранил для потомства и то, что сделали Карпатские (Karpoi ) и другие варварские народы, воевавшие в Элладе, Фракии и Ионии. Евсевий , взяв за начало время от Октавиана, Траяна и Марка , продолжал свою историю до смерти Кара. Об этих же временах написали нечто Арриан и Асимий Квадрат; а о последующих - до царей Гонория и Аркадия - повествовал Зосима. Затем сведения, что было после них, собраны ритором Приском и другими. Все это Евстафий Епифанский весьма хорошо свел в две книги: в одной изложил историю до взятия Трои, а в другой - до 12 года царствование Анастасия. А Прокопий ритор изложил то, что произошло с того времени до Юстиниана. Последующее же за тем в связи рассказали Агафий ритор и мой согражданин и родственник Иоанн, доведшие свои сказания до бегства Хозроя Младшего к Римлянам и до восстановления его на царстве, когда Маврикий, ни мало ни колеблясь, принял к себе беглеца по-царски и, при помощи больших денег и войск, весьма скоро возвратил ему престол . Впрочем эти последние истории еще не изданы в свет. О тех же событиях и мы, если всевышний Промысл благоволит, в последствии скажем, что нужно.

КОНЕЦ ПЯТОЙ КНИГИ ЦЕРКОВНОЙ ИСТОРИИ ЕВАГРИЯ

Комментарии

Как пишет об этом Феофан: "В этом году, 14 ноября 14 индиктиона воцарился Юстин, племянник Юстиниана, венчанный патриархом Иоанном, бывшим схоластиком. Юстин был родом фракиец, человек великодушный, во всех делах поступающий правильно, любитель построек. Имел он жену, именем Софию, которую также короновал как августу. Будучи благочестив, Юстин украсил церкви, созданные Юстинианом, великую церковь и апостолов и другие церкви и монастыри, и одарил их сокровищами и всякими доходами. Юстин был весьма православен. И послал авву Фотина, пасынка патриция Велизария, умирить все церкви в Египте и Александрии и дал ему для этого полномочия ко всем лицам и делам, т.е. стоящим в связи с его миссией." (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.185). Сам Юстин был сыном сестры Юстиниана, Вигиляции. Его жена, София - племянница Феодоры.

Слухи о плохом правлении Юстина дошли даже до св. Григория Турского: "И вот, после того как в городе Константинополе умер император Юстиниан, власть в империи получил Юстин, человек жадный, презиравший бедных и грабивший сенаторов. Он так был скуп, что приказал сделать железные сундуки, куда он складывал целые таланты Золотых монет." (Григорий Турский. История франков. IV, 40)

Юстин, сын Германа, знаменитого сотрудника Юстиниана.

Менандр упоминает об этой войне (frg. 10).

Авары, по свидетельству Менандра, вступили в прямые сношения с империей, появившись на берегах Дуная около 558 г. Императору Юстиниану дважды удается направить их против врагов империи - гуннов и антов. Но в 562 г. вопрос о поселении на территории империи всплывает снова. (Менандр. frg. 4, 5, 6, 7) "Юстиниан принял посольство аваров, которые требовали, чтобы им было позволено осмотреть землю, куда их племя могло бы переселиться. Вследствие донесения полководца Юстина, василевс имел намерение поселить этот народ в земле герулов, то есть там, где перед этим жили герулы. Эта земля называется Второй Паннонией. Василевс изъявил на то согласие, если только авары охотно там поселятся. Но авары были так привязаны к своей земле, что и не думали поселяться вне Скифии. Это дело осталось без движения. При всем том полководец Юстин отправил в Византию аварских послов и дал знать василевсу, чтобы тот подольше задержал их в городе. Он успел привязать к себе одного авара по имени Икунимона, который выдал ему тайну, что авары одно говорят, а другое думают, что они употребляют самые умеренные слова и прикрывают кротостью обман, что под видом будто хотят перейти по эту сторону Истра для утверждения дружбы с римлянами, они на самом дела умышляют совсем другое и намерены, если только удастся им, переправиться через реку, напасть на римлян со всеми силами. Узнав это, Юстин писал василевсу о задержании аварских послов в Византии, потому что авары не решатся перейти реку пока послы их не будут отпущены. Между тем как Юстин действовал таким образом, он также заботился и об охране переправы через реку. Он поручил Вону, начальнику дворцовой стражи, оберегать реку. Послы аварские, не достигнув цели своего приезда в Византию, получили от василевса обычные подарки, купили все для себя необходимое, между прочим и оружие, - и были отпущены. Однако же василевс дал Юстину тайное повеление каким-нибудь образом отнять у них оружие. Полководец, приняв послов но обратном пути, исполнил данное ему повеление. Отсюда началась между римлянами и аварами вражда, которая уже давно тлела под спудом; поводом к ней в особенности было то, что не тотчас отпущены посланники, тогда как Ваян очень часто приказывал им возвратиться; но василевс, зная хорошо замыслы Ваяновы, всеми мерами так устраивал обстоятельства, чтобы послы задержаны были в столице." (Менандр. frg. 9).

Феофан так пишет об этом: "Василевс Юстин, слышав, что его племянник, бывший в Александрии августалом, составляет заговор против него, послал обезглавить его." (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.187) Если верить этому сообщению Феофана, Юстин в какой-то мере выполнил свое обещание, так как высокий сан августала Египта с некоторой натяжкой, конечно, можно было назвать вторым лицом в государстве. Кроме всего прочего, назначение это свидетельствовало о большом доверии, так как хлеб в Константинополь доставлялся именно из Египта, и занимавший эту должность мог легко спровоцировать голодные беспорядки в столице, прекратив подвоз хлеба. Причем Феофан помещает это событие на пятом году правления Юстина, что говорит о том, что Юстин, сын Германа несколько лет занимал эту должность. То, что он называет погибшего племянником Юстина, просто ошибка. Племянник Юстина, Юстиниан, никогда не занимал поста августала и был жив в правление Тиберия.

Имеется в виду закон, изданный еще при императоре Тиберии, о государственной измене в форме покушения на императора. Под этот же закон подпадало любое непочтение или неповиновение императору.

Аддей, по свидетельству Прокопия Кесарийского, ведал таможнями Константинополя, затем занимал должности префекта претория Константинополя, префекта претория Востока. (Прокопий Кесарийский. Тайная история. XXV., 7-8.)

Феофан сообщает об этом так: "В этом году Еферий и Авдий и бывший с ними врач злоумышляли против василевса Юстина, но были открыты и усечены мечем." (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.185)

В "Тайной истории" Прокопия Кесарийского упоминается Феодот, скорее всего речь идет именно о нем, - префект претории Феодор Колокинфий: "Проведя полное расследование, он сумел схватить многих злоумышленников и поступить с ними согласно закону, но многим из них удалось скрыться и таким образом спастись. Ибо суждено им было остаться в живых, чтобы погубить дело римлян страшными делами. Тот (Юстиниан), однако, против ожидания вдруг исцелился и тут же принялся за то, чтобы предать Феодота смерти как отравителя и мага. Но поскольку у него не было предлога, воспользовавшись которым он мог бы погубить этого человека, он подверг самым жестоким пыткам некоторых из его близких, вынудив их сказать про него совершенно нелепые вещи. Все отстранились и молчали, оплакивая злую участь Феодота; один Прокл, исполнявший должность квестора, заявил, что этот человек не повинен в предъявленном ему обвинении и вовсе не заслуживает смерти. Поэтому по решению василевса Феодот был отправлен в Иерусалим. Узнав, однако, что туда прибыли люди с тем, чтобы его погубить, он скрылся в храме и все время так и жил до самой смерти". (Прокопий Кесарийский. Тайная история. IX., 38-42.) Правда, здесь говорится об убийстве, но, во-первых, возможно, лишь в переносном смысле, а во-вторых, по свидетельству Прокопия нельзя судить о том, умер ли он своей смертью, хотя контекст это подсказывает, прямого противоречия все-таки нет. Кроме того, в пользу нашего предположения говорит и там и здесь упоминаемое чародейство.

573 г. по "Полному месяцеслову Востока" архиепископа Сергия Спасского (М., 1997 г. т. III, с.687) , по Феофану и Менандру это 570 г. Феофан помещает в один год первый год правления Григория в Антиохии и убийство Юстина в Александрии, причем сообщает при этом, что это произошло на пятом году правления Юстина. Сообщение Meнандра датировано 570 г. Гавриилом Дестунисом. Ю.А. Кулаковский также датирует отложение армян 571 г. (Ю.А. Кулаковский. История Византии. 518-602 гг. Спб, 1996 г. с.293).

. "Феофан повествует, что армяне, притесняемые Суриной, особенно за веру, согласившись между собой убили Сурину, содействием некоего Варды и Вардана, брата которого Мануила Сурина умертвил. Возмутившись против персов, армяне пристали к римлянам. Они оставили город Дувий, в котором жили и перешли в землю римскую, и это в особенности подало повод к расторжению мира между персами и римлянами". (Photius Bibl. cod. 64, 3) Событие также датируется 571 г.

Феофан в качестве повода к войне упоминает также сношения византийского двора с Арефой, закончившиеся договоренностью о совместных действиях против персов и отказ Юстина выплатить деньги на содержание охраны Каспийских ворот. (Летопись византийца Феофана., М., 1884 - 1887 гг. с. 187-188) Менандр также сообщает о деньгах, как о поводе к войне "... после убийства Сурины, персидский царь отправил послом к Юстину перса Севохфа. Хосров притворялся, будто не знал, что произошло в Персоармении, хотел чтобы римляне заплатили определенное количество золота, потому что уже истекло десятилетие, за которое получил он деньги все разом, и чтоб потом мир был постановлен твердо, как было в договоре". Затем, когда персидский посол кланялся василевсу, с его головы упала шапка. Юстин, сочтя это хорошим предзнаменованием, неохотно заметил послу, что "дружба, утверждаемая деньгами, нехороша". Затем он предложил послу поговорить об Армении. Севохф ответил, что персы в ближайшее время усмирят эти беспорядки. В ответ василевс заявил, что если армяне отпадут от персов, он примет их к себе. В ответ на попытки посла отговорить василевса от превратностей войны, Юстин сказал, что победит Персию одним пальцем и даст ей другого царя". (Exc. De leg. gent. 115-117) Феофилакт Симокатта сообщает, что персы "выставляли против них следующие обвинения: прежде всего, что ромеи подчинили себе Армению, находившуюся в области, которая считалась подчиненной персам, и стали действовать деспотически, убив Сурена, назначенного персидским царем климатархом Армении". (Феофилакт Симокатта. История. III, 9. 9.) Там же он упоминает о невыплате денег.

Странное поведение Юстина несколько проясняет сообщение Менандра: "Много было причин к войне между римлянами и персами. Более всего возбуждали императора Юстина к войне турки. Они напали на мидийскую землю, разоряли ее, и, отправив посольство к Юстину, просили его пристать к ним, воевать заодно против персов, и заодно преодолеть общего врага. Нападая, турки с одной стороны, римляне с другой, могли погубить персов. Юстин, предаваясь этим надеждам, полагал, что будет не трудно сокрушить и совершенно уничтожить персидскую силу. Он старался сколько мог об утверждении дружбы с турками". (Exc. De leg. gent. 114)

Феофан Византийский совсем другими красками рисует этот поход: "Маркиан, племянник василевса Юстина, был назначен стратилатом Востока. Он отправился против Хосрова в восьмом году царствования Юстина (573 г.). Иоанн, полководец Армении, и Миран, полководец персов, который назывался и Варамаан, собирали войска. Армянам помогали: колхи, авазги и Сарой, царь аланов; Мирану: сабиры, даганы и народ дилмаинский. Маркиан дал сражение Мирану при Нисибисе, разбил его, убил тысячу двести неприятелей, и взял в плен семьдесят человек. Маркиан осаждал уже и стены Нисибиса". (Photius Bibl. cod. 64, 4) По изложению Феофилакта Симокатты, Маркиан (которого он называет патрикием) еще в 572 г. сделал очень удачный набег на Арзаненскую область. Компания 573 г. в его изложении выглядит так: "В следующем году правления Юстина Маркиан опять собирает войско и совершает вторжение со стороны Дары; варвары стояли лагерем около Нисибиса. Тут недалеко от Саргафона происходит столкновение между ромеями и персами. Мидийцы были потеснены и в сражении верх одержали ромеи. Поэтому, осадив Фебофон (это была одна из персидских крепостей), они попытались ее взять; провоевав под этой крепостью много дней, ромеи возвратились к городу Дара, так как дела пошли не так, как они намечали. Затем они вновь вторглись в неприятельские пределы и решили осадить Нисибис, город Мигдонии - так было им приказано императором". (Феофилакт Симокатта. История. III, 10. 4-5.)

Феофан Византийский называет его также Варамааном и Мираном. Последнее именование позволяет предположить, что имеется в виду высшее персидское военное звание (мирран), передаваемое по наследству в одном и том же роду.

О Киркесии дословный пересказ Прокопия Кесарийского, Война с персами, II, 5. 2-3

Феофан Византийский: "Хосров, узнав о том, собрал сорок тысяч конницы и более ста тысяч пехоты и спешил на помощь городу против римлян". (Photius Bibl. cod. 64, 4)

Феофан Византийский: "Между тем Маркиана оклеветали перед василевсом, будто бы он искал верховной власти. Василеве, поверив этому, отрешил Маркиана от начальства, и вместо него назначил Феодора, Юстинианова сына, прозванием Цира. Последовавший от того беспорядок заставил римлян прекратить осаду Нисибиса, а Хосров осадил и покорил Дару (573 г.)". (Photius Bibl. cod. 64, 4)

Селевк I Никатор - полководец Александра Македонского, один из диадохов. Первый царь государства Селевкидов в 311-281 гг.

По словам Феофилакта, римское войско было в это время не в Даре, а у Мардиса. Об осаде он рассказывает так: "... персидский царь, как ураган, налетел на Дару и шесть месяцев осаждал этот город; окружив его фалангами своего войска и укрепленными лагерями, отведя воду от города, выстроив башни против городских башен и соорудив гелеполы, он овладел городом, хотя тот был очень сильно укреплен". (Феофилакт Симокатта. История. III, 11.2-3.)

Как пишет Феофан: "... василевс Юстин усыновил Тиберия, комита экскувиторов, и нарек его кесарем и сделал его своим сопрестельником на ипподроме и в торжественные дни". (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с. 189) Это произошло в 574 г.

По сообщению Менандра, в 575 г. к персам был отправлен врач Захария, заключивший перемирие сроком на год, с тем, чтобы в Армении боевые действия продолжались. За это перемирие он заплатил сорок пять тысяч золотых. (Exc. De leg. Rom. 157)

По свидетельству Менандра (Exc. De leg. Rom. 157, 158), Траян (патрикий и квестор) был отправлен вместе с тем же Захарией утвердить перемирие на три года, включить в перемирие Армению и за время перемирия оговорить условия более длительного мира. Персы настаивали на пятилетнем сроке перемирия, с выплатой ежегодно по тридцать тысяч золотых. Когда послы написали об этом Тиберию, он отказался от этих условий, стремясь ограничить срок перемирия двумя или, в крайнем случае, тремя годами, сохраняя условия относительно выплат. После этого персы сделали набег на окрестности Дары, но все-таки согласились на условия Тиберия, не включая в перемирие Армению. Согласно Феофану, сообщение которого по отдаленности от событий заслуживает меньшего доверия: "И отправил Тиберий к царю персидскому послов, возвещая по обычаю о своем воцарении. И не захотел царь персидский продолжить перемирия. Тогда Тиберий собрал большую силу и, не жалея царских сокровищ устроил лучшие армии и назначил стратилатом Востока некоего Юстиниана. Этот последний, взяв войско, направляется к Даре. Ополчаются тут же неподалеку и персы под предводительством Мехосрова. Когда же войска были готовы к битве, воеводы вступают в переговоры и заключают обоюдное условие, чтобы в течение 4 лет римляне и персы не опустошали Востока, а ограничили поле военных действий одной Арменией. (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.191)

Прокопий Кесарийский относит такую же историю к Каваду, отцу Хосрова. (Прокопий Кесарийский. Война с персами II, 26. 31-38.) Но в самой речи врача Стефана, оказавшего эту услугу, есть слова, подтверждающие сообщение Евагрия: "Однако, если у тебя осталась хоть какая-либо память об оказанных мною тебе услугах, не причиняй нам больше никакого зла...".

Сирмий - один из главных городов Иллирии. Баян, каган аварский, первый раз попытался захватить этот большой и важный стратегически город еще в 568 г. Затем, он повторил попытку в 580 г. Он обосновывал свои притязания тем обстоятельством, что этот город когда-то принадлежал гепидам, а так как авары разгромили гепидов, то и город должен принадлежать им. Менандр так описывает сдачу города в 581 г., после того, как Тиберий убедился в невозможности его отстоять: "Бывшие в Сирмий римляне терпели ужасный голод. Совершенный недостаток в съестных припасах заставил их употреблять в пищу вещи отвратительные. Неприятель навел мост через Сай. Соломон, дукс Сирмия, управлял делами без надлежащей деятельности, не выказывал никаких способностей стратега. Жители города были в отчаянии; они оплакивали свою судьбу и упрекали римских военачальников. У Феогнида было мало войска. Когда эти обстоятельства дошли до василевса Тиберия, считая более выгодным, чтобы жители Сирмия не сделались подвластными неприятелю вместе с городом, он писал к Феогниду, чтобы тот прекратил войну на таких условиях, чтобы жители вышли из города все живые, не взяв с собой ничего своего, кроме одного платья. Эти условия были приняты; военные действия прекратились с тем, чтобы город был уступлен римлянами аварам, а авары уступили римлянам жителей его без их имущества", (frg. 68)

Видимо, во время войны гепидов с лангобардами, в которой римляне поддержали гепидов.

Эту речь передает Феофан под 570 г. своей хроники (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.190) и Феофилакт Симокатта (Феофилакт Симокатта. История. III, 11. 8-11.)

Тиберий II стал августом в 578 г., автократором после смерти Юстина в 580 г.

Св. Григорий Турский так пишет о василевсе Тиберий: "Тиберий был человеком справедливым, милосердным, беспристрастным в спорах и победоносным в сражениях; и так как Тиберий превосходил всех добрыми делами, говорят, он был самым праведным христианином". (Григорий Турский. История франков. IV, 40)

Св. Григорий Турский рассказывает характерное предание о Тиберии: "Так как он много раздавал бедным из сокровищ, которые накопил Юстин, императрица часто порицала его за то, что он обрекает на бедность государство, говоря: "То, что я скопила в течение многих лет, ты за короткое время пустишь по ветру". Он отвечал: "Не оскудеет наша казна; лишь бы бедные получали милостыню и выкупались пленные. Ведь в этом великое богатство. Как говорить Господь: "Собирайте себе сокровища на небе, где ни ржа, ни моль не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут". Ведь то, что нам дал Бог, мы соберем с помощью бедных на небе, чтобы Господь удостоил нас милостынею навеки". И так как Тиберий был, как мы сказали, великим и истинным христианином, то, когда он с радостью оказывая помощь, раздавал богатства бедным, Господь все больше и больше помогал ему. И в самом деле, гуляя по дворцу, он увидел на полу дома мраморную плиту, на которой был высечен крест Господень, и сказал: "Твоим крестом, о Господи, мы осеняем лицо свое и грудь, и вот мы попираем крест ногами!". И он приказал немедленно отнести ее (плиту). После того как ее открыли и подняли, под ней нашли другую плиту с таким же знаком. Когда ему сообщили об этом, он велел и эту унести. После того как ее подняли, обнаружили и третью. По его приказу и эту подняли. Отодвинув ее, они нашли огромное сокровище на сумму свыше ста тысяч золотых. Когда извлекли золото, то Тиберий стал помогать бедным еще более щедро, нежели ранее. И Господь за его благое намерение никогда его не оставлял". (Григорий Турский. История франков. V, 19) Там же он рассказывает о передаче Тиберию старым слугой наследства Нарсеса.

Этот поход Хосрова произошел весной 576 г., сразу по заключении перемирия. По рассказу Менандра (frg. 43), Феодор, сын Вакха, по традиции, в качестве меньшего посла, отправлен был благодарить за прием основного посла. Хосров взял его с собой в Армению, чтобы устрашить римлян. Римские полководцы, Курс и Феодор были не готовы к боевым действиям и отступили. Хосров же, после неудачной попытки взять Феодосиополь также отступил. В это время прибыли войска из Фракии во главе с Юстинианом. После этого южнее Феодосиополя произошло сражение. Из рассказа Феофилакта следует, что перемирие было заключено еще раз в окрестностях Дары - с тем же условием, не включать в перемирие Армению. Но кажется, что Феофилакт здесь просто путает события 574 г. и 576 г., во всяком случае, сообщения Менандра и Феофана, очевидно, содержат только сведения о перемирии в Даре в 574 г.

Хормизд IV, персидский царь в 579-590 гг.

Феофан сообщает о создании Тиберием 5-тысячного отряда из "купленных рабов язычников". Скорее всего, здесь имеются в виду именно взятые в плен в Арзанене. (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.193)

Тамхосров был разбит Маврикием в сражении у Константины в июне 581 г.

В сражении у Калинника в 580 г. персы были разбиты.

По сообщению Феофилакта Симокатты, Тамхосров сражался в первых рядах своего войска и был убит копьем. (Феофилакт Симокатта. История. III, 18. 2.)

Феофилакт совершенно по-другому рассказывает о событиях компании 580 г. По его рассказу, Аламундар сражался на стороне Маврикия, но тайно передавал персам сведения о передвижениях римлян. Из-за этого, чтобы не быть окруженным на Евфрате, Маврикий был вынужден поспешно отступить к Калиннику, где и разбил персов. (Феофилакт Симокатта. История. III, 17. 5-11.)

Св. Маврикий был императором в 582-602 гг.

Легендарный основатель Рима. Традиционная дата основания (по Варрону) - 753 г. до Р.Х.

Иосиф Флавий (37-100 гг.) - написал две большие истории - "Иудейская Война" и "Иудейские древности". Скорее всего, Евагрий имеет в виду именно последний труд, охватывающий события от сотворения мира до правления Нерона.

Феопомп (377 - после 320 до Р.Х.) греческий историк, описавший в "Гелленике" события 410-394 гг. до Р.Х. и в "филлипике" историю Филлипа II Македонского (360/359-336). Труды его до нас дошли только в незначительных обрывках.

Эфор, греческий историк, современник Феопомпа. Написал "Всеобщую историю Греции (от дорийского вторжения до 340 г. до Р.Х.). Сохранились лишь фрагменты.

Марк Аврелий Антонин, римский император в 161-180 гг.

Гонорий - император (395-423 гг.) Западной римской империи.

Аркадий - император (395-408 гг.) Восточной римской империи.

После гибели его отца, Хормизда, и перехода его войск на сторону узурпатора Варама, Хосров Младший вынужден был бежать в Византию 28 февраля 590 г.

Осенью 591 г.

Текст воспроизведен по изданию: Церковная история Евагрия, схоластика и почетного префекта. СПб. 1853

С праздником Пятидесятницы, Троицы, Днем Рождения христианской Церкви!

В этот радостный день, когда христиане всей земли торжественно празднуют свой духовный день рождения, хотим сердечно поздравить вас и помолиться за вас, чтобы Господь и далее давал вам свои новые благословения в деле служения ему на том пути, на котором он вас поставил, сообразно воле своей с церкви Божьей.

Нас всегда очень трогало и уникальное начало Церкви Христовой в тот день Пятидесятницы и ее последующая история вплоть до сегодняшнего дня.

И подарок - новое издание перевода Церковной истории Евгария Схоластика.

Новое издание перевода одного из самых интересных исторических сочинений ранневизантийской эпохи - «Церковной истории» Евагрия Схоластика, освещает критически важные для Византийской церкви и государства события второй половины V - конца VI вв.

В книге ярко и живо представлена эпоха от царствования Феодосия Младшего, Маркиана и Льва Старшего (от 431 г. до 474 г.) до правления византийских императоров Юстина II, Тиверия Константина и Маврикия (от 565 г. до 594 г.).

Заново просмотренный и исправленный для настоящего издания перевод снабжен обстоятельной вступительной статьей и обширными справочными материалами - комментариями, указателями и списком новейшей литературы

Евагрий Схоластик - Церковная история - Книги I-VI

Пер. с греч., вступ. ст., комм., приложения и указатели И. В. Кривушина.

Изд. 2-е, исправ.- СПб.: «Издательство Олега Абышко», 2010. - 672с.

(Серия «Библиотека христианской мысли. Источники»).

ISBN 978-5-89740-134-5

Евагрий Схоластик - Церковная история - Содержание

И. В. Кривушин. Евагрий Схоластик и его «Церковная история»

• КНИГА I
• КНИГА II
• КНИГА III
• КНИГА IV
• КНИГА V
• КНИГА VI

Приложения

• Сократ Схоластик. Церковная история
• Несторий. Книга Гераклида
• Диоскор Александрийский. История Халкедонского собора
• Житие Петра Иберийца
• Захария Ритор. Церковная история
• Иоанн Малала. Хронография
• Либерат. Бревиарий
• Иоанн Никиусский. Хроника
• Зосима. Новая история
• Аноним Валезия. Извлечения
• Марцеллин Комит. Хроника
• Иоанн Бикларский. Хроника
• Михаил Сириец. Хроника

Список основных сокращений

Библиография

Список сокращений в Указателе имен

Указатель имен

Указатель географических названий

Евагрий Схоластик и его «Церковная история»

В ряду ранневизантийских церковных историков Евагрий Схоластик занимает особое место. Он не только продолжил традицию, созданную в начале IV в. знаменитым Евсевием Кесарийским и разработанную в V в. Сократом Схоластиком, Эрмием Созоменом и Феодоритом Киррским, но также стал ее финальным звеном, оказавшись в эпицентре «встречи» двух великих направлений в ранневизантий-ском историописании - христианской историографии и историографии светской, следовавшей лучшим образцам греко-римской исторической литературы.

I. Евагрий: жизнь

О жизни Евагрия нет никаких других источников информации, кроме его собственной «Церковной истории», и те византийские авторы, которые упоминают о нем, извлекают биографические сведения исключительно из этого сочинения. Основываясь на титуле «Церковной истории», Фотий фиксирует место рождения Евагрия и полученные им почетные звания; автор «Жития Симеона Младшего» воспроизводит рассказанную Евагрием (VI. 23) историю его встречи с Симеоном; Никифор же Каллист ограничивается лишь тем, что называет Евагрия своим предшественником и перечисляет источники, используемые им для реконструкции политической истории.

Итак, из титула «Церковной истории» мы узнаем, что Евагрий происходил из Епифании. Епифания (древний Хамат) была небольшим городком в провинции Сирия на реке Оронт приблизительно на полпути между Эмесой и Апамеей и резиденцией епископа.

Вероятно, Евагрий родился в христианской семье. Правда, он не говорит об этом прямо, но в IV. 26 мы читаем, что его родители в 540 г. во время персидского нашествия на Сирию прибыли в Апамею, где поклонились и приложились к Честному Кресту во время процессии, организованной Фомой, епископом Апамеи; кроме того, можно предположить, исходя из III. 34, что отец Евагрия поддерживал халкедонита Косьму, епископа Епифании, в его борьбе с патриархом Антиохии монофизитом Севером.

Что касается даты рождения Евагрия, то установить ее с точностью не представляется возможным. Отдельные замечания автора открывают три пути для ее исчисления, однако в результате мы получаем несовпадающие друг с другом цифры:

Евагрий говорит, что он был учеником элементарной школы, когда его семья совершала паломничество в Апамею (IV. 26) и когда вспыхнула эпидемия чумы (IV. 29), т. е. в 540-542 гг. Учитывая, что детей отдавали в элементарную школу в возрасте шести-восьми лет и что курс обучения там длился около трех лег, можно датировать рождение Евагрия 531-534 гг.

Однако в IV. 29 Евагрий сообщает, что ему было пятьдесят восемь лет, когда он описывал эпидемию чумы, что это происходило два года спустя после ее четвертой вспышки во время четвертого, если считать с ее начала, индиктиона (т. е. между 582 и 597 гг.), и что сама чума свирепствовала к тому моменту уже пятьдесят два года. Исходя из этого ученые относят время работы Евагрия над текстом «Церковной истории» к 594 г., а дату его рождения, соответственно, к 536 г. (594-58 = 536)

Правда, в той же главе Евагрий замечает, что самые ужасные вспышки чумы случались в каждый второй год индиктиона, и, возможно, говоряо четвертом случае ее возникновения, он имеет в виду второй год четвертого с начала эпидемии индиктиона, т. е. 583/584 г. Тогда дата написания им рассказа о чуме переносится на 585/586 г., а дата рождения, соответственно, - на 528 г.

Несовпадение этих цифр с неизбежностью свидетельствует о уязвимости исходных данных, на основе которых производятся подсчеты. Или Евагрий посещал элементарную школу не в обычном для этого возрасте, а либо с четырех, либо, как минимум, с одиннадцати лет1, или он описывал чуму 542 г. не в 594 г., а значительно раньше, т. е. работа над «Историей» продолжалась в течение многих лет, или же, наконец, каждый второй год индиктиона не являлся для Евагрия и для Антиохии самым ужасным моментом в истории этой эпидемии.

Так или иначе, мы не располагаем сведениями, которые позволили бы уточнить дату рождения писателя, и нам остается лишь расширить временное пространство и поместить ее между 528 и 536 гг.

В целом, текст «Церковной истории» дает возможность установить некоторые хронологические вехи жизни Евагрия:

540-542 гг. - Евагрий посещает школу грамматиста (IV. 26; 29).

540 г. - Евагрий вместе с родителями посещает Апамею и оказывается свидетелем чуда епископа Фомы (IV. 26).

542 г. - Евагрий заболевает во время первой вспышки эпидемии чумы: у него обнаруживается опухоль в паху (IV. 29).

Между 578-582 гг. - Тиверий II Константин дарует Евагрию почетное звание квестора (VI. 24).

584/586 г. - Евагрий присутствует при отправке мощей св. Симеона Старшего к восточной армии (I. 13).

585 г. - Евагрий пишет панегирик в связи с рождением престолонаследника Феодосия, за что удостаивается от императора Маврикия звания префекта (VI. 24).

587/588 г. - Евагрий успешно защищает Григория Антиохийского перед царским и соборным судом (VI. 7).

30 октября 588 г. - в Антиохии празднуется свадьба Евагрия с молодой девушкой (это, по крайней мере, второй его брак), однако в ту же ночь в городе происходит ужасное землетрясение (VI. 8).

Май 592 г. - Евагрий извещает Григория Антиохийского о болезни и близящейся смерти Симеона Младшего.

Конец VI в. - Евагрий завершает работу над «Церковной историей».

Кроме того, мы знаем, что Евагрий являлся состоятельным человеком и землевладельцем - у него были секретари (VI. 23), множество слуг и зависимых крестьян (IV. 29). Евагрий был женат, по крайней мере, дважды (IV. 29; VI. 8), имел много детей, в том числе - дочь, которая родила ему внука (IV. 29). То, что Евагрий носил звание «схоластик» и то, что он защищал в суде Антиохийского патриарха, позволяет предположить, что он получил юридическое образование (по мнению П. Аллен, в Константинополе в 50-е гг. VI в.:) и что он занимался адвокатской деятельностью.

По-видимому, Евагрий исполнял при Григории Антиохийском роль юридического советника, но также и секретаря, в обязанности которого входило составлять донесения, послания и речи для патриарха (VI. 24).

Человек богатый, уважаемый житель Антиохии, удачливый юрист, обласканный императорами и близкий к Антиохийскому патриарху, Евагрий в то же время испытал множество жизненных невзгод - из-за чумы он лишился жены, многих детей, родственников и зависимых людей (IV. 29); во время его свадьбы в Антиохии произошло страшное землетрясение (VI. 8).

Потеря близких (особенно дочери) вызвала у Евагрия духовный кризис и даже сохмнения в истинности христианской веры: он не мог понять, почему подобные несчастья обрушились не на многодетных язычников, а на него, правоверного христианина (VI. 23; Vita Simeoni. ССХХХIII). Но Евагрий смог преодолеть этот кризис благодаря участию знаменитого столпника Симеона Младшего.

ЕВАГРИЙ СХОЛАСТИК - византийский историк, автор одного из классических сочинений по истории древней Церкви.

Сведения о его жизни содержатся только в написанной им «Церковной истории». Родился в семье христиан. В детстве вместе с родителями ездил в паломничество к Животворящему Древу Креста Господня в Апамею (540), был очевидцем чуда, как во время крестного хода вокруг епископа Фомы Апамейского, несшего киворий с частицами Креста, распространилось сияние (Evagr. Schol. Hist. eccl. IV 26). Тогда же стал свидетелем оккупации Апамеи персидской армией шаханшаха Хосрова I Ануширвана и игр, устроенных на городском ипподроме в честь последнего (Ibid. IV 25). Евагрий Схоластик окончил школу риторов и был адвокатом в Антиохии, получил известность как составитель речей. С 80-х годов VI века занимал пост управляющего делами святого Григория I, патриарха Антиохийского, часто ездил из Антиохии в Константинополь по различным делам. Евагрий Схоластик написал сборник речей от имени патриарха (не сохранился), за что около 581 года получил чин квестора от императора Тиверия I, в конце 585 года - чин эпарха (префекта) за речь, произнесенную перед императором святым Маврикием в честь рождения его сына и наследника Феодосия. В 588 году, когда возникла тяжба между патриархом и комитами Востока Астерием и затем Иоанном, Евагрий Схоластик успешно защищал в суде патриарха Григория I. Патриарх, в т. ч. при помощи Евагрия Схоластика, добился от императора Маврикия решения дела в свою пользу и отставки обоих комитов. Суть этого спора между светской и церковной властями Антиохии неизвестна; предположение о том, что патриарх Григорий I был обвинен в монофизитстве, не имеет прямых подтверждений.

Возможно, Евагрий Схоластик был свидетелем бунта в византийской армии на Востоке в 588-589 годах и поездки патриарха Григория I для усмирения восставших солдат. Он также участвовал в переговорах византийских властей с персидским шаханшахом Хосровом II, который в 590 году бежал в пределы Византийской империи и просил помощи для борьбы с узурпатором персидского престола Бахрамом Чубином. Известно, что патриарх Григорий I был активным участником этих переговоров и неоднократно сопровождал Хосрова в поездках по Сирии. 24 мая 592 года Евагрий Схоластик присутствовал при кончине преподобного Симеона Столпника (Младшего) Дивногорца и передал эту печальную весть патриарху Григорию I. В марте 593 года Евагрий Схоластик находился рядом с умирающим патриархом Григорием.

У Евагрия Схоластика была большая семья (он упоминал о дочери и внуке), но, по его словам, многие из его родных умерли от эпидемий чумы во 2-й половине VI века. Его родственник Иоанн, также родившийся в Епифании, написал историю похода ромеев в Персию в 591 году. 28 октября 588 года, накануне страшного землетрясения, разрушившего весь город, Евагрий Схоластик по крайней мере во 2-й раз женился в Антиохии.

«Церковная история».
Была завершена в 594 году в Антиохии, вероятно незадолго до смерти. Сочинение состоит из 6 книг, охватывает более 160 лет, от возведения Нестория на Константинопольский престол в 428 году до 593/594 годов, и представляет собой продолжение «Церковной истории» блаженного Феодорита, епископа Кирского, написанной в 50-х годах V века. «Церковная история» Евагрия Схоластика сохранилась в 4 рукописях: Laurent. LXIX 51 (XI в.); LXX 23 (конец XII века); Patm. 688 (XIII век); Baroc. 142 (XIV век). Наиболее ценными считаются 2 древнейших кодекса, которые и используются как основа для изданий. «Церковная история» была известна святителю Фотию Константинопольскому и описана им в «Мириобиблионе» (Phot. Bibl. 29). В Византии ею пользовались автор Жития преподобного Симеона Столпника (Младшего) (VII-VIII века) и историк начала XIV века Никифор Каллист Ксанфопул. 1-е печатное издание «Церковной истории» было подготовлено Р. Стефаном и появилось в Париже в 1544 году (последующие издания осуществили: Ж. Христофорсон (Лувен, 1570), А. де Валуа (П., 1673; воспроизведено в издании Д. Ридинга (Кембридж, 1720), PG. 86/2 (1865). Col. 2405-2906), Ж. Биде и Л. Пармантье (Л., 1898)). На русский язык «Церковная история» впервые была переведена и издана в 1853 году (переводчик неизвестен), новый комментированный перевод опубликован И.В. Кривушиным (СПб., 2006).

Источники использованные в сочинении Евагрия Схоластика, многочисленны. Он опирался как на устную традицию, так и на письменные памятники, в т. ч. на исторические произведения Прокопия Кесарийского, Приска Панийского, Зосима; на истории Церкви Сократа Схоластика, Захарии Ритора; на хроники Иоанна Малалы, Евстафия Епифанийского; на Жития преподобного Симеона Столпника (Младшего), мученицы Голиндухи Персидской; на многочисленные официальные послания церковных деятелей (например, святого Кирилла, архиепископа Александрийского, святого Льва I Великого, папы Римского, Нестория, Петра III Монга, патриарха Александрийского, Севира, патриарха Антиохийского); на постановления императоров (Льва I, Василиска Флавия, Зинона, Юстина II); на акты Соборов (в т. ч. Вселенских III, IV и V).

Евагрий Схоластик считал себя продолжателем многовековой традиции античной и ближневосточной историографии, основателем которой, по его мнению, был пророк Моисей (V 24). В рамках этой традиции он особо выделял историков Церкви. Основную цель своей работы Евагрий Схоластик видел в том, чтобы раскрыть главные направления жизни Церкви в Византийской империи за 150 лет, с 30-х годов V века до современных ему событий. Наибольшее внимание он стремился уделять жизни христианских общин империи, важнейших церковных кафедр, наиболее известных подвижников и богословов. Однако в отличие от более ранних церковных историков Евагрий Схоластик подробно описывал и общеполитическую историю, деятельность императоров, их личные качества, войны, политическую борьбу и т. п. Интерес Евагрия Схоластика к светской истории столь велик, что современным исследователями его сочинение оценивается как свидетельство секуляризации церковной истории, означающее частичный разрыв с традицией, основанной Евсевием Кесарийским (Кривушин. 1999. С. 202-214).

Содержание.
1-я книга (события 428-450 гг.) посвящена правлению императора Феодосия II Младшего и представляет собой введение в «Церковную историю». Евагрий Схоластик начал повествование с восшествия Нестория на Константинопольскую кафедру, описал конфликт в Церкви, возникший из-за ереси Нестория, его осуждение на Вселенском III Соборе (I 3-5) и примирение Александрийской и Антиохийской Церквей в 433 году (I 5-6). Подробности богословских споров и интриг вокруг дела епископа Нестория автора интересуют мало. Стиль его рассказа официозен, содержит риторические обличения еретиков и славословия отцам Церкви. Наибольшее внимание Евагрий Схоластик уделяет не конфликту в Церкви из-за учения Нестория, а его преодолению в 433 году и демонстрации общецерковного единства. Дело архимандрита Евтихия и Диоскора, епископа Александрийского, II Эфесский Собор 449 года описаны кратко (I 9-11). «Торжество монофизитства» в 449 году воспринимается автором как историческая ошибка. Ее обсуждение стало предметом историософского отступления, в котором Евагрий Схоластик показывает, что зло отвергнутой христианами мифологии язычества с ее многочисленными «глупостями» и нечестием многократно превосходит все христианские споры и церковные нестроения (I 11). Император Феодосий II и его супруга августа Евдокия представлены как образцы благочестия (I 12, 20-22), а их эпоха - как время процветания различных ученых и писателей, подвижничества преподобного Симеона Столпника Старшего (I 13).

2-я книга (события 450-474 годов) открывается описанием Вселенского IV (Халкидонского) Собора 451 года (II 2-4), который установил догматы христологии. Его решения явились камнем преткновения для дальнейшего развития единой Церкви. Важность этого Собора подчеркивается тем, что Евагрий Схоластик в конце книги приводит эпитому актов Собора (II 18). Основное внимание автора обращено на историю борьбы за сохранение халкидонского вероисповедания в Восточных Церквах: описаны антихалкидонское движение в Палестине и Сирии (II 5), противостояние в Александрии сторонников ересиарха Тимофея II Элура, патриарха Александрийского, и православных патриархов Протерия Александрийского и Тимофея II Салофакиола Александрийского (II 5, 8-11). Имп. Маркиан изображен автором как благословенный правитель, чей приход к власти предвещали знамения и чье благочестие неизменно защищало империю от бедствий (II 1, 6). Личность императора Льва I вызывает сочувствие историка, Евагрий Схоластик уделяет большое внимание усилиям императора по поддержанию церковного единства, содержанию его «Окружного послания» (468), которым подтверждались определения Халкидонского Собора (II 9-10; приведен текст документа). Отдельная тема книги - падение Западной Римской империи: убийство Флавия Аэция, императора Валентиниана III и разграбление Рима вандалами в 455 году, история последних римских императоров 60-70-х годов V века (II 7, 16).

3-я книга (события 474-518 годов) повествует о времени правления императоров Зинона и Анастасия I, о борьбе между сторонниками и противниками Халкидонского Собора за влияние в Церквах Востока, в основном в Александрийской и Антиохийской. В связи с деятельностью ересиархов Тимофея Элура, Петра Монга, Севира изложена история принятия «Энотикона» императора Зинона, приведен текст этого документа. Освещается история возникновения Акакианской схизмы (III 17-21). Евагрий Схоластик описал события войны между императорами Зиноном и Василиском в 474-476 годах (III 3-8), восстания Теодориха Скифа, Маркиана, Илла против Зинона (III 25-27). Правление императора Анастасия освещается автором кратко, но есть упоминание об отмене налога с городского населения (хрисаргира) (III 39). Евагрий Схоластик доброжелательно относится к этому императору, в то же время сочувствует низложенным императором Анастасием патриархам Македонию II Константинопольскому и Флавиану II Антиохийскому, правда признавая, что в целом император стремился к сохранению мира в Церкви и был противником нововведений (III 30, 32). Евагрий Схоластик касается событий Исаврийской войны (III 35), византийско-персидской войны 502-506 годов (III 37), мятежа Виталиана (III 43), восстания в Константинополе в 512 году (III 44). В этой части повествования Евагрий Схоластик впервые подробно обращается к событиям светской истории. В следующих книгах светская история начнет преобладать над церковной. Отдельное отступление посвящено полемике Евагрия Схоластика с языческим историком начала VI века Зосимом (III 40-41).

4-я книга (события 518-565 годов) посвящена правлениям императоров Юстина I и святого Юстиниана I. Объем церковно-исторической тематики продолжает сокращаться; значительная часть книги представляет собой эпитому «Историй войн» Прокопия Кесарийского, где описываются сражения византийцев с готами, персами и вандалами. Евагрий Схоластик не пытался разобраться в хитросплетениях церковной политики императора Юстиниана I, вслед за Прокопием Кесарийским повторил недостоверные сведения о том, что император Юстиниан поддерживал православных, в то время как его жена императрица святая Феодора выступала на стороне монофизитов (IV 10; ср.: Прокопий. Тайная история. X 13-15). Евагрий Схоластик фрагментарно представил историю правления иерархов на основных патриарших кафедрах, дал описание Константинопольского Собора 553 года, но не связал его созыв с борьбой за признание Халкидона (IV 38). Историк оценил личность императора Юстиниана очень критически: он обвинил императора в систематическом присвоении чужого имущества, в сребролюбии, в недопустимом пристрастии к партии венетов (IV 30, 32). В довершение всех грехов под конец жизни император Юстиниан впал в ересь афтартодокетизма. Ему мужественно противостоял патриарх Анастасий I Антиохийский (IV 39-40). Среди других важных сюжетов книги - строительство собора Святой Софии (IV 31), эпидемия чумы в империи (IV 29), подвижничество христианских святых на Востоке - Симеона Юродивого, Фомы из Апамеи (IV 34-35).

5-я книга (события 565-582 годов) посвящена правлению императоров Юстина II и Тиверия, преимущественно византийско-персидской войне (571-591 годы), Евагрий Схоластик лишь изредка фиксирует смену предстоятелей на наиболее значимых церковных кафедрах (V 5, 16). Он поместил полный текст объединительного послания, изданного императором Юстином II около 570 года (V 4), но не привел сведений об обстоятельствах появления этого документа. В конце книги (V 24) даны краткое описание античной и ранневизантийской традиции историографии, краткий перечень древних историков, который завершается именами современников Прокопия Кесарийского, Агафия Схоластика Миринейского и Иоанна Епифанийского. Своими предшественниками в жанре церковной истории Евагрий Схоластик назвал Евсевия Кесарийского, блаженного Феодорита, епископа Кирского, Созомена и Сократа Схоластика.

В 6-й книге (события 582-594 годов) описано правление императора Маврикия, который удостоен высоких похвал автора как образец разумного и успешного государя (VI 1), события церковной жизни практически отсутствуют. Евагрий Схоластик повествует в основном о византийско-персидской войне, закончившейся восстанием Бахрама Чубина и междоусобицей в Персии. В этих сюжетах как действующее лицо неоднократно появляется патриарх Григорий I Антиохийский. Он усмиряет бунт солдат на восточной границе, встречает шаханшаха Хосрова II, изгнанного из Ктесифона и просящего поддержки ромеев в борьбе за престол. Евагрий Схоластик завершает историю повествованием о смерти преподобного Симеона Столпника (Младшего) и патриарха Григория I.

Историческая концепция Евагрия Схоластика.
Основным сюжетом «Церковной истории», вокруг которого построено изложение истории Церкви в узком смысле, является описание IV Вселенского (Халкидонского) Собора 451 года. Ход Собора и различные связанные с ним обстоятельства - наиболее подробно раскрытое историком событие. Евагрий Схоластик считал, что именно Халкидонский Собор - важный элемент его сочинения, поэтому он ввел специальное приложение ко 2-й книге, где представил эпитому всех деяний Собора (II 18). В связи с этим повествование Евагрия Схоластика о церковной жизни 2-й половины V - начала VI веков (книги 3 и 4) в основном посвящено описанию последствий Халкидонского Собора для жизни Восточных Церквей. Подобно тому как у церковных историков V века Сократа, Созомена и блаженного Феодорита главной темой повествования была борьба за признание Вселенского I Собора 325 года (Никейского), для Евагрия Схоластика такой темой становится борьба за признание Халкидонского Собора. Она продолжается на протяжении долгих десятилетий в церковных общинах Александрии, Палестины, Антиохии, захватывает Константинополь и императорский двор, в нее так или иначе включились все крупнейшие церковные престолы и иерархи Востока и Запада. Постоянные обращения автора к описанию стихийных бедствий и варварских нападений на империю создают некий мистический ореол вокруг церковно-политических событий.

Другая важная особенность концепции Евагрия Схоластика - представление об окончательной победе православного вероисповедания, которая связывается историком с несколькими событиями. Во-первых, император Юстин I в начале правления приказал низложить и покарать патриарха Севира Антиохийского, однако в 519 году тому удалось бежать в Египет (IV 4). Во-вторых, император Юстиниан I низложил патриархов Феодосия I Александрийского и Анфимия Константинопольского за монофизитские взгляды, тем самым уничтожив антихалкидонскую иерархию в Церкви. Он издал новеллу об анафеме всех монофизитствовавших архиереев и о полном признании Халкидонского Собора (IV 10-11). Эти события относятся к 535-536 годам, однако в тексте Евагрия Схоластика они представлены как первое и важнейшее деяние императора Юстиниана I для Церкви. «С того времени все Церкви избавились от расколов, ведь и патриархи всех диоцезов находятся в согласии друг с другом, и епископы городов следуют за своими экзархами» (IV 11). Подведя таким образом итог повествованию о Соборе, Евагрий Схоластик утратил интерес к церковной истории. В последних книгах церковные события возникают лишь эпизодически - это созыв Вселенского V Собора, представленного изолированно от общей политики императора Юстиниана I, принятие «Энотикона» императора Юстина II, деяния патриарха Григория I Антиохийского, в которых участвовал сам историк.

Полтора века истории в труде Евагрия Схоластика осмыслены по некой циклической модели. Начало истории он описывал как «золотой век» Церкви и империи (благочестие императора Феодосия II, осуждение Нестория, развитие искусств и слава преподобного Симеона Столпника Старшего). Затем эта эпоха процветания прерывается возникновением ереси Евтихия и ее кратковременным успехом. На Халкидонском Соборе и в дальнейшем ведется борьба за восстановление изначального единства Церкви. После описания победы Православия при императоре Юстиниане I внимание Евагрия Схоластика переключается на судьбу империи. Если историк оценивал деятельность Юстиниана отрицательно, то правление каждого последующего императора (Юстин II, Тиверий, Маврикий) оказывалось лучше предыдущего. Наконец, правление императора Маврикия Евагрий Схоластик стремился описать как возвращение «золотого века»: благочестивый и разумный правитель, единство и успехи Церкви при таких архиереях, как патриарх Григорий I Антиохийский, и почитание святого столпника преподобного Симеона (Младшего). Такая модель вполне вписывается в традиции более ранних церковных историков. В сочинениях Сократа, Созомена и блаженного Феодорита изначальный успех реформ императора святого Константина I Великого и I Вселенского Собора также прерывался интригами еретиков и длительной борьбой за утверждение Православия, которая завершилась процветанием при императоре Феодосии II Младшем.

КНИГА 2

1.О императоре Маркиане и о разных знамениях, предвозвещавших его правление.

2.О Халкидонском Соборе и о причине его съезда.

3.Описание молитвенного дома великомученицы Евфммии, почивающей в Халкидоне; также повествование о бывших в нем чудесах.

4.О суждениях и постановлениях Собора, о низложении Диоскора Александрийского и о восстановлении Феодорита, Ивы и некоторых других.

5. О происшедшем в Александрии возмущении, по случаю рукоположения Протерия, и о том, которое произошло в Иерусалиме.

6. О случившейся засухе, голоде и моровой язве, — и о том, как в некоторых областях земли, к изумлению, сама собой вырастали плоды.

7. Об убиении Валентиниана и взятии Рима, и о других правивших в нем лицах.

1. То, что происходило во времена Феодосия, мы заключили в первой книге; а теперь поставим перед зеркалом истории славного римского автократора Маркиана, и прежде всего расскажем, кто он был, откуда и каким образом вступил на римский престол; а потом пересмотрим события его времени. Маркиан, как повествуют о нем многие, и между прочими ритор Приск, был сыном одного воина, родом фракийца. Намереваясь вступить в звание своего отца, он шел в Филиппополь, чтобы там приписаться к воинскому отряду, и на пути встретил распростертое по земле тело недавно убитого человека. Остановившись перед ним, — потому что между прочим был очень добр, а особенно человеколюбив, — он скорбел об этом событии, и долго оставался на том месте, желая отдать долг покойнику. В это время некоторые видели его, и донесли на него фелиппольскому начальству. Начальство взяло его, и допрашивало о смертоубийстве. Но тогда как догадка и вероятность одерживали уже верх над истиной и отрицанием, обвиняя этого человека в убийстве, и он должен был подвергнутся казни, как человекоубийца, Божий Промысел нечаянно указал действительного убийцу, который, за свой поступок положив голову, подарил через то жизнь Маркиану. Столь чудесно спасшись от смерти, Маркиан пришел в канцелярию тамошнего воинского отряда, и объявил желание внести свое имя в его список. Воинские чины, дивясь этому мужу и справедливо предполагая, что со временем он будет велик и достославен, с удовольствием приняли его и причислили к себе, не как последнего, чего требовал воинский устав, но имя Маркиана, называвшегося еще Августом, внесли в список на степень одного недавно умершего воина, по имени также Август. Таким образом, его имя предварило название наших царей, которые облекаясь в порфиру, титулуются августами: точно как бы имени его не хотелось оставаться без достоинства, и как бы достоинство искало того самого названия, которым оно скрепляется, чтобы имя собственное и нарицательное было одно и тоже, и чтобы одним словом обозначилось как достоинство, так и название. Случилось и другое обстоятельство, могущее предзнаменовать царствование Маркиана. Он, под предводительством Аспара, сражался с вандалами и, когда Аспар был сильно разбит последними, — в числе многих других попал в плен, и вместе с прочими пленниками выведен был в поле, для назначенного Гензерихом смотра. Военнопленные собрались, — и Гинзерих, сидя на возвышенном месте, радовался при виде многочисленной их толпы. А они проводили время, кто как хотел; потому что стража, по приказанию Гинзериха, сняла с них оковы. При этом случае одни делали то, другие — другое; Маркиан же, сидя на земле, под жгучим, вопреки времени года, зноем солнечных лучей, спал. В эти минуты, спустившийся с высоты орел и летевший прямо по отвесной линии от солнца отбрасывал от себя тень на подобие облака, и через то доставлял прохладу Маркиану. Удивленный таким явлением, Гинзерих метко заключил, что имеет быть, и, призвав к себе Маркиана, освободил его от плена, только связал страшной клятвой, что, по восшествии на престол, он останется верен вандалам и не поднимет против них оружия, — что Маркиан, по сказанию Прокопия, действительно и исполнил. Но оставив стороннее, возвратимся к предположенному предмету. Маркиан был и перед Богом благочестив, и к подданным справедлив, почитая богатством, не то, что спрятано, и не то, что собрано в виде податей, а только то, что может удовлетворить нуждающихся и обезопасить состояние людей обогатившихся. Страшным делало его не перенесение наказания, а опасение, что он накажет. Посему и власть получил он не как наследие, а как награду за добродетель: царство вверено ему по единодушному мнению Сената и всех других правительственных мест, согласно с желанием Пульхерии, с которой, как с правительницей, он вступил в брак, но которой не познал, потому что она оставалась девой до старости. Это произошло, когда еще автократор римский Валентиниан не подтвердил избрания своим мнением, которое он дал после, будучи побуждаем к тому добродетелью избранного. Маркиан хотел, чтобы от всех приносилось бы Богу общее чествование, чтобы произведенное нечестием смешение языков снова благочестиво возвратилось к единству и чтило Бога через одно и тоже славословие.

2. Тогда как он хотел этого, к нему приступили с одной стороны лица, получившие полномочия от епископа старейшего Рима, Льва, и говорили, что на втором Эфесском Соборе Диоскор не принял грамоты Льва, содержавшей в себе учение православия, с другой лица, обиженные самим Диоскором, и просили, чтобы дело их рассмотрено было соборно. Особенно же докучал бывший предстоятель Дорилеи Евсевий, говоря, что и сам он и Флавиан низложены через коварство щитоносца Феодосия Хрисафия; ибо; когда Хрисафий требовал золота, Флавиан, желая пристыдить его, послал ему за свое рукоположение священные сосуды. Притом, этот чиновник, и по своему зломыслию, близок был к Евтихию. Сверх сего Евсевий доносил, что Флавиан безжалостно умерщвлен Диоскором, который толкал его и бил пятами. По этим-то причинам состоялся Собор Халкидонский. Впрочем, вестники, разосланные с благочестивыми грамотами, каждого из иереев приглашали сперва в Никею; так что и предстоятель Рима Лев свою грамоту о посылаемых им вместо себя — Пасхасиане, Люценции и прочих, надписал: "к собравшимся в Никее», но потом отцы съехались в областной город Вифинии Халкидон. Пристрастный историк, ритор Захария говорит, что (на Собор) вызван был из ссылки и Несторий. Но несправедливость этого сказания видна уже из того, что Несторий был анафематствован всеми членами Собора. Ясно также свидетельствует против этого берийский епископ Евстафий в своем послании к епископу Иоанну и к другому пресвитеру Иоанну, о поднятых на Соборе вопросах говоря слово в слово так: «требовавшие останков Нестория снова пришли на Собор и стали кричать: зачем подвергаются анафеме мужи святые. Так что царь, разгневавшись, приказал страже далеко прогнать их». После сего я не понимаю, каким образом Несторий был вызван, когда его уже не было в живых.

3. Итак, все сходятся в святой храм мученицы Евфимии, воздвигнутый в провинциальном городе Вифинии — Халкидоне. Он отстоит от Босфора не далее, как стадии на две, и находится на одной из приятнейших и самых легких покатостей: так что идущие в храм мученицы не замечают своего восхождения; а когда вступают внутрь базилики, — вдруг видят себя на высоте, откуда простирая взор вокруг, созерцают расстилающуюся под собой всю равнину полей, зеленеющих травами, волнующихся жатвой и украшенную разнообразными деревами, потом — приятно возносящиеся своими вершинами лесистые и скалистые горы; а тут разные моря, то позлащенные сиянием солнца, и тихо, спокойно прижимающиеся к берегам, где царствует безветрие, то шумящие и бурно вздымающиеся волнами, которые своими приливами и отливами приносят на берега, либо уносят — раковины, морскую траву и легчайших из черепокожых животных. Храм воздвигнут со стороны Константинополя, а потому украшается и видом столь великого города. Он состоит из трех огромнейших зданий. Одно открытое, со всех сторон украшенное длинным двором и колоннами; за тем другое, по ширине, длине и колоннам почти равное первому, и отличающееся от него только тем, что снабжено куполом. С северной стороны этого здания, к восходу солнца, выстроена ротонда, изнутри обставленная искусно отделанными колоннами, которые, и по материалу и по величине, одинаковы. На них, под тем же куполом, возвышается горница, чтобы желающие могли оттуда молиться мученице и присутствовать при совершении даров. Внутри же ротонды, с восточной стороны, стоит красивая часовня, где покоятся святые останки мученицы, лежащие в продолговатой гробнице, которая мудро выработана из серебра и у иных называется ракой. Известно всем христианам, что святая иногда совершает там и чудеса; ибо по временам не редко является во сне либо епископам того города, либо другим, ознаменовавшим себя благочестивой жизнью, и повелевает собирать плоды в ее храме. Посему, когда открывается это либо царям, либо архиерею, либо народу; тогда все идут в храм, — и скиптроносцы, и священные чины, и правительственные лица, и весь сонм народа, с намерением причаститься святых тайн. Там, в виду всех, предстоятель Константинополя со своими иереями вступает в базилику, в которой почивает упомянутое мной всесвятое тело. В той гробнице с левой стороны есть небольшое отверстие, закрывающееся маленькой дверцей. В это отверстие до самых святых останков впускают длинный железный прут, с привязанной к концу губкой, и повернув там губку, извлекают ее вместе с прутом полную крови и кровяных печенок. Как скоро народ усматривает это, — тотчас поклоняется Богу и славословит Его. Износимое посредством губки бывает в таком множестве, что с изобилием раздается и благочестивым царям, и всем собравшимся иереям, и всему сошедшемуся народу; даже высылается желающим верным по всей поднебесной: и те кровавые печенки постоянно сохраняются, и всесвятая кровь никогда не изменяет своего вида. Это богочестно совершается не в какое-нибудь определенное время, но тогда, когда содействует к тому жизнь предстоятеля и непорочность нравов. Говорят, что, если управляет Церковью муж благообразный и известный своими добродетелями, — это чудо бывает весьма часто: а как скоро он не таков, — подобные божественные знамения являются редко. Скажу и о таком чуде, которое не прерывается ни временем ни обстоятельствами, не отличает верных от неверных, но даруется всем равномерно. Всякий, подходящий к тому месту, где находится драгоценная гробница со святыми останками, обоняет благовоние, несравнимое ни с какими, привычным человеку благовонием; ибо оно не походит ни на благоухания, собираемые с лугов, ни на испарения самых душистых веществ, ни на те, которые приготовляет косметолог. Это — благовоние чудное и чрезвычайное, само собой показывающее силу издающих его останков.

4. Сюда-то сошелся упомянутый мной Собор, и на нем вместо архиерея Льва, управлявшего старейшим Римом, занимали, как сказано, епископы Пасхасиан, Люценций и пресвитер Бонифатий. Сверх того, присутствовали предстоятель константинопольский Анатолий, епископ александрийский Диоскор, антиохийский Максим, иерусалимский Ювеналий. При них же находились подчиненные им иереи и лица, имевшие старшинство в Сенате. Занимавшие место Льва сказали этим присутствующим, что Диоскор не должен заседать с ними, — такое дал им наставление епископ их Лев, — и что, если это не будет исполнено, они выйдут из церкви. Когда же сенаторы спросили их, какая вина возводится на Диоскора, — они отвечали: " Диоскор, приняв на себя не по праву лик судьи, должен прежде сам дать отчет в своем судопроизводстве». После этих слов, Диоскор по приговору Сената, вышел на середину, и Евсевий потребовал, чтобы прочитано было поданное им царю прошение, говоря слово в слово так: «Диоскор оскорбил меня, оскорбил веру, убил епископа Флавиана, и неправедно низложил его вместе со мной. Прикажите прочитать мое прошение». Рассудив об этом, судьи прочитали прошение, состоявшее в следующих словах:

"Христолюбивым благоговейнейшим и благочестивейшим царям нашим, Флавию Валентиниану и Флавию Маркиану, несменным Августам, от Евсевия, нижайшего епископа дорилейского, пишущего в защиту и себя самого, и православной веры, и святого Флавиана, бывшего епископа константинопольского. Цель вашего владычества — промышлять обо всех подданных и простирать руку ко всем обижаемым, а особенно к священнослужащим; ибо этим вы служите Богу, который даровал вам царствование и владычество под солнцем. Посему, когда и вера во Христа, и мы, от благоговейнейшего епископа Диоскора, управляющего великим городом Александрией, потерпели ни за что столь много ужасного; то прибегли к вашему благочестию, прося оказать нам справедливость. А дело состоит в следующем: на бывшем недавно Соборе в митрополии Эфес (лучше, если бы этого Собора не было; вселенная не исполнилась бы таких зол и смут) добрый Диоскор ни во что вменил справедливость и страх Божий. Держась одинакового образа мыслей с человеком суемудрым и еретиком Евтихием, он, как после обнаружилось, скрывал это от народа; но потом, найдя случай в поданном мной на его единомышленника Евтихия доносе и в произнесенном против него, блаженной памяти епископом Флавианом, мнении, собрал беспорядочную толпу черни и, купив себе деньгами власть, начал всеми силами колебать благочестивую веру православных и утверждать пагубное учение монаха Евтихия, давно уже, еще в древности, отвергнутое святыми отцами. Так как эта дерзость его против веры во Христа и против нас не маловажна; то мы, повергаясь к стопам вашего владычества, просим повелеть тому благоговейнейшему епископу Диоскору, чтобы он дал ответ на представляемые нами обвинения, чтобы, то есть, на святом Соборе прочитаны были составленные им против нас акты. Ими мы можем доказать, что Диоскор и чужд православной веры, и утверждает исполненную нечестия ересь, и нас низложил и подверг бедствиям несправедливо. Да будет послано святому и вселенскому Собору боголюбивейших епископов божественное и достоуважаемое ваше повеление, чтобы он выслушал дело между нами и вышеупомянутым Диоскором, и довел до сведения вашего благочестия все учиненное, согласно воле бессмертной вашей власти. Достигнув этого, мы будем возносить непрестанно молитвы о вечном вашем владычестве, божественнейшие цари».

После сего, акты второго Эфесского Собора, согласно общей просьбе Диоскора и Евсевия, публично прочитаны. Подробности их изложены очень обширно, и содержатся в деяниях Собора Халкидонского. По сему, чтобы читатели, спешащие знать конец дела, не сочли меня многословным, я присоединил их к настоящей книге истории (в виде прибавления), предоставляя воле каждого, желающего подробностей, прочитать это и узнать все с точностью. А между тем, иду вперед и, касаясь нужнейшего, говорю, что Диоскор был осужден за неприятие послания Льва, епископа старейшего Рима, и за то, что он совершил низложение Флавиана, епископа нового Рима, не более, как в один день, заставив собравшихся епископов подписать свои имена на чистом листе, как бы на нем уже написано было дело о низложении Флавиана. За тем сенаторы определили так: «Точнейшее исследование касательно православной и кафолической веры мы присуждаем отложить на следующий день и сделать это в собрании более полном. А так как блаженной памяти Флавиан и благоговейнейший епископ Евсевий, в следствие рассмотрения деяний и определений, да и по свидетельству лиц, присутствовавших тогда на соборе и утверждающих, что они ошибочно и напрасно низложили их, оказываются ни в чем не погрешившими относительно веры и наложенными несправедливо; то, по нашему мнению, будет справедливо, — если только это угодно Богу и покажется божественнейшему и благочестивейшему нашему владыке, — подвергнуть тому же наказанию благоговейнейшего епископа александрийского Диоскора, благоговейнейшего епископа иерусалимского Ювеналия, благоговейнейшего епископа кесарио-каппадокийского Фалассия, благоговейнейшего епископа Армении Евсевия, благоговейнейшего епископа бернского Евстафия, благоговейнейшего епископа Селевкии исаврийской Василия, которые тогда со властью присутствовали на соборе, — и, по правилам святого Собора, лишить их епископского достоинства, а потом обо всем последовавшем довести до сведения высочайшей власти. После того, на другой день, когда Диоскор, по случаю сделанных на него доносов, которыми он обвиняем был в разных преступлениях и расхищении денег, многократно призываемый, под некоторыми предлогами не явился, наместники епископа старейшего Рима Льва сказали слово в слово так: «Дерзкие поступки бывшего александрийского епископа Диоскора против чина правил и церковных постановлений явны уже и из следствий первого заседания, и из дел ныне ему приписываемых; ибо он (умолчим о многом другом) единомышленника своего Евтихия, канонически низложенного собственным его епископом, то есть, святым отцом нашим епископом Флавианом, принял в общение своей властью — неканонически, прежде чем составился в Эфесе Собор боголюбивых епископов. Но сих последних апостольский престол простил в том, что сделали они тогда не по своей воле; и они доныне остаются покорными святейшему архиепископу Льву и всему святому вселенскому Собору, за что, как единоверные ему, и приняты в общение. Напротив, этот и до настоящего времени не перестает хвалиться тем, о чем надлежало бы стенать и преклоняться к земле. Кроме того, он даже не позволил прочитать послание блаженного папы Льва, писанное им к блаженной памяти Флавиану, несмотря на то, что лица, доставившие то послание, часто просили его об этом, и что он клятвенно обещал сделать по их прошению. Не прочитав же упомянутого послания, Диоскор наполнил соблазном и вредом святейшие Церкви по всей вселенной. Впрочем, каковы ни были дерзкие его поступки по первому нечестивому его делу мы намеревались оказать ему некоторое снисхождение, как и прочим боголюбивым епископам, хотя власть их в суде не равнялась его власти. Но так как первое беззаконие он увеличил последующими, именно: дерзнул объявить отлучение святейшему и честнейшему архиепископу великого Рима Льву; да сверх сего, святому и великому Собору представлены на него самого полные беззаконий доносы, по которым, будучи несколько раз канонически призываем боголюбивыми епископами, он, конечно угрызаемый собственной совестью, не явился; а между тем противозаконно принимал лиц, законно низложенных разными Соборами и, таким образом, многоразлично поправ церковные постановления, сам себе произнес приговор: то святейший и блаженнейший архиепископ великого и старейшего Рима Лев, через них и через собравшийся ныне Собор, вместе с преблаженным и всехвальным апостолом Петром, который есть камень и основание кафолической Церкви и твердыня православной веры, лишает его епископского сана и отчуждает от всякого священнодействия. Итак, сей святой и великий Собор да объявит упомянутому Диоскору то, чего требуют правила. Как скоро это и некоторые другие дела утверждены были Собором, низложенные вместе с Диоскором, по требованию Собора и по воле царя, были отозваны. Потом к вопросам решенным присоединены другие, и про читан символ, изложенный буквально так: «Господь наш и Спаситель Иисус Христос, утверждая в своих учениках знание веры, сказал: миръ мой даю вамъ, миръ мой оставляю вамъ (Иоанн. 14, 27), чтобы, то есть в догматах благочестия никто не разногласил с ближним, но чтобы проповедь истины возвещалась одинаково». — После сего прочитан был святой никейский символ, к которому сто пятьдесят святых отцов сделали такое присоединение: «для совершенного познания и твердыни благочестия достаточно и сего мудрого и по милости Божьей спасительного символа; потому что в нем заключается совершенное учение об Отце, Сыне и Святом Духе, и с верой приемлющим преподается о вочеловечении Господа. Но так как враги истины, через свои ереси, стараются отвергнуть Его проповедь, и породили несколько новых слов; то есть, одни, дерзнув искажать тайну домостроительства Господнего ради нас, отвергают в Деве имя Богородицы; другие, вводя слияние и смешение, безумно воображают себе, что природа плоти и божества одна и та же, и, смешивая это, мечтают, что божественное естество Единородного подвержено страданию: то, желая отстранить всякое ухищрение против истины, сошедшийся ныне святой великий и вселенский Собор, с намерением сделать непоколебимым древнее учение, предварительно поставляет, чтобы вера трехсот восемнадцати святых отцов оставалась неприкосновенной; а против восстающих на Духа святого утверждает учение о существе Духа, в последствии преданное собравшимися в царствующем граде ста пятьюдесятью отцами, которые то учение всюду обнародовали — не как нечто, чего недоставало в прежнем, но как понятие их о святом Духе, высказанное против людей, пытавшихся отвергнуть Его владычество, и объясненное свидетельствами Писания. Что же касается до тех, которые дерзают искажать таинство домостроительства и бесстыдно пустословят, что от святой Девы Марии родился простой человек; то святой Собор принимает соборное послание блаженного Кирилла, бывшего пастыря александрийской Церкви, написанное Несторию и восточным епископам; потому что оно достаточно и для обличения безумия самого Нестория, и для изъяснения спасительного символа — в пользу тех, которые, побуждаясь благочестивой ревностью, желают разуметь его. К этому, для утверждения правых догматов, он по справедливости присоединяет и послание блаженнейшего и святейшего архиепископа Льва, предстоятеля великого и старейшего Рима, писанное к святому архиепископу Флавиану, для истребления зломыслия Евтихия; ибо это послание согласно с исповеданием великого Петра, и есть как бы столп против людей зломыслящих. Оно противостоит и тем, которые тайну домостроительства намереваются расторгнуть на двойство сынов; оно извергает из священного сонма и тех, которые дерзают говорить, что божество Единородного подвержено страданию; оно противоборствует и тем, которые к двум естествам Христа придумывают смешение или слияние; оно изгоняет и тех, которые лгут, будто заимствованный Им от нас образ раба имеет небесную или какую-нибудь другую природу; оно анафематствует и тех, которые баснословят, будто до соединения Господу принадлежали два естества, а по соединении представляют одно. Итак, следуя святым отцам, мы исповедуем одного и того же Сына, Господа нашего Иисуса Христа и согласно все учим, что Он же есть совершенный по божеству, и Он же совершенный по человечеству — истинно Бог и истинно человек; что Он же — из души разумной и тела, единосущный Отцу — по божеству, и Он же — единосущный нам по человечеству, по всему подобный нам кроме греха; что Он прежде веков родился из Отца по божеству, и Он же в последок дней, для нас и для нашего спасения, от Марии Девы и Богородицы (родился) по человечеству; что Он есть единый и тот же Иисус Христос, Сын, Господь, Единородный, в двух естествах неслиянно, неизменно, нераздельно и не отделимо признаваемый, так что различие Его естеств отнюдь не уничтожается через единение (их), — так что оба естества, сохраняя — каждое свою особенность, сходятся в одну ипостась; что Он не расчленен, или не разделен как бы на два лица, но есть один и тот же Единородный Сын, Бог-Слово, Господь Иисус Христос, как издревле Пророки предвозвестили о Нем, как сам Христос научил нас, и как предал нам это отеческий символ. Принимая это, со всем тщанием и ревностно сделанное нами постановление, святой и вселенский Собор определил: Иной веры никому и не произносить, и не писать, и не составлять, и не мыслить, и не преподавать другим. А кто дерзнет либо слагать иную веру, либо произносить, либо преподавать, либо передавать другой символ людям, желающим обратиться к познанию истины из язычества, иудейства, или из другой какой ереси; того, если будет епископ или клирик, - отчуждать епископа от епископства, клирика от клира, а если монах или мирянин, анафематствовать. По прочтении этих определений, царь Маркиан, бывший в Халкидоне, присутствовал на Соборе и, сказав речь, уехал. После сего, по стечению некоторых обстоятельств, спорили относительно своих епархий Ювеналий и Максим; восстановлены Феодорит и Ива, и рассуждалось о других предметах, о чем сведение, как я прежде сказал, приложено к концу этой истории. Постановлено также, чтобы престол нового Рима, занимая второе место после Рима старейшего, имел преимущество перед прочими престолами.

5. После сего Диоскор отправлен был в пафлагонский город Гангры; жребий же епископства в Александрии, по общему приговору Собора, получил Протерий. Но когда он занял свой престол, — в народе произошло величайшее и невероятное смятение; потому что он разделялся двумя мнениями: одни требовали Диоскора, - дело в таких обстоятельствах обыкновенное; а другие весьма сильно защищали Протерия, так что отсюда проистекло много бед неисцелимых. Ритор Приск повествует, что он в то время из фивской епархии приезжал в Александрию и видел, как народ толпами идет к префектуре, и когда отряд войска хотел остановить возмущение, как мятежники стали бросать в воинов камнями и обратили их в бегство. Бежавшее войско заперлось было в храме, посвященном некогда Серапису; но было осаждено и заживо сожжено мятежниками. Узнав об этом, царь послал две тысячи вновь набранных воинов, которые, пользуясь благоприятным ветром, приплыли к великому городу Александрии в шестой день. Однако отсюда, так как воины стали нагло поступать с пленными и дочерями александрийцев, возмущение разгорелось еще сильнее прежнего. Наконец народ, собравшись в ипподром, стал просить Флора, военного префекта, управлявшего вместе с тем и гражданскими делами, чтобы он производил отнятую у него выдачу хлеба, и возвратил ему бани, театр и все, чего он лишен был за произведенные им беспорядки. Флор, по сказанию Приска, вышел к народу и, обещав удовлетворить его желание, скоро прекратил возмущение. Не осталась тогда в покое и пустыня близ Иерусалима; ибо некоторые из монахов, находившихся на соборе и мысливших противное ему, возвратились в Палестину и, оплакивая измену вере, спешили раздуть и воспламенить негодование во всем монашестве. Притом, когда Ювеналий занял свой престол и, подстрекаемый людьми беспокойными к восстановлению своего дела и к провозглашению анафем, отправился в царственный город; противники Халкидонского собора, о которых сказано выше, собравшись в церкви святого Воскресения, рукоположили Феодосия, главного виновника смятения на Халкидонском соборе и первого вестника о нем иерусалимским монахам, которые впоследствии об этом Феодосии сами писали Алкисону и говорили так: «уличенный в злодеянии своему епископу, он был изгнан из монастыря; когда же пришел в Александрию, то взятый Диоскором, получил много ударов розгами, как возмутитель, и, подобно злодеям, возим был на осле по городу». Теперь к сему Феодосию обратились многие палестинские города и просили рукоположить им епископов, в числе которых был иберийский уроженец Петр, удостоенный управлять кормилом епископства в так называемой Маюме — городе, лежащем близ Газы. Узнав об этом, Маркиан прежде всего приказал привести к себе в столицу Феодосия; потом послал Ювеналия поправить сделанное и повелел ему изгнать всех рукоположенных Феодосием. Итак, когда Ювеналий прибыл, — та и другая сторона, действуя по внушению раздраженного чувства, подали повод ко многим горестным событиям. Завистник и богоненавистник демон так злобно измыслил и перетолковал перемену одной буквы, что каждое из этих выражений, посредством той перемены, ближайшим образом наводя на другое, для многих представляется весьма отличным и указывает на мысли прямо противоположные, которые взаимно себя уничтожают. В самом деле, кто исповедует Христа в двух естествах, тот прямо говорит, что Он из двух естеств; кто исповедует Христа в божестве и человечестве, тот говорит, что Он сложен из божества и человечества. И наоборот, кто утверждает, что Он из двух, тот непременно вводит исповедание, что Он - в двух; кто утверждает, что Христос — из божества и человечества, тот исповедует, что Он состоит в божестве и человечестве. При этом ни плоть не переходит в божество, ни божество не переходит в плоть, но существует неизреченное единство из них: так что под выражением "из двух» здесь прилично разуметь выражение «в двух»; а под выражением "в двух» — выражение «из двух», и одного из них не оставлять без другого. Иногда, при изобилии слов, признается не только целое из частей, но и целое в частях. Между тем люди, по некоторому навыку относительно славы Божьей, или по предвзятому мнению, почитают эти выражения так взаимно разъединенными, что скорее презирают всякую мысль о смерти, чем соглашаются уступить существу дела. Отсюда-то произошли рассказанные мной случаи. И все это было так.

6. Около того же времени, во Фригии, Галатии, Каппадокии и Киликии так редки были дожди, что люди, нуждаясь в самом необходимом, употребляли вредную пищу. И отсюда произошла и моровая язва. От инородной пищи возникала болезнь, состоявшая в том, что чрезмерный жар раздувал тело и вместе с тем выходили из своих мест глаза; потом появлялся кашель, и на третий день следовала смерть. Против этой язвы нельзя было найти никакого средства: а против голода тем, которые уцелели, подал врачевание спасительный для всех Промысел; ибо в тот голодный год пищу христианам, как некогда манну израильтянам, дождил воздух; в следующем же году земля сама собой произрастила зрелые плоды. Также бедствия постигли Палестину и другие бесчисленные области; страдание обошло всю землю.

7. Между тем, как это происходило на востоке, — в старейшем Риме ужасной смертью окончил жизнь Аэций. И царь западных областей, Валентиниан, и с ним Ираклий, умерщвлены были некоторыми оруженосцами Аэция; и заговор против них устроил похититель власти Максим — за то, что Валентиниан оскорбил его жену, осквернив ее ложе насилием. Этот же Максим принудил потом супругу Валентиниана Евдоксию к сожительству с собой: а она, такое дело справедливо вменяя в бесчестие себе и почитая величайшим беззаконием, решилась, как говорится, на все, лишь бы отомстить за смерть своего мужа и за нанесенное себе оскорбление; потому что была женщина с душой сильной, и не побеждалась скорбью, будучи лишена целомудрия, которое хотела сохранить, а особенно будучи лишена тем, кто убил ее мужа. Она отправляет посольство в Ливию к Гинзериху, препровождает к нему множество даров, и вместе с тем, обнадеживая его на будущее время, убеждает неожиданно напасть на римскую империю, и вызывается все предать ему. Это было сделано, и Рим взят. Но Гинзерих, как варвар, непостоянный и изменчивый нравом, и тут не сохранил верности. Сжег город и все расхитив, он взял с собой Евдоксию с двумя ее дочерьми и, поплыв назад, поспешно возвратился в Ливию; потом старшую из ее дочерей, Евдокию, отдал в замужество сыну своему Гонориху, а младшую Плакидию и мать ее Евдоксию, впоследствии, с царскими почестями, отослал Византию, для умилостивления Маркиана: потому что Маркиан сильно негодовал на него, частью за сожжение Рима, а частью и за такое оскорбление цариц. Плакидия, по повелению Маркиана, вышла замуж за Оливрия, который почитался лицом знатнейшим в сенате и, по взятии Рима, переехал в Константинополь. После Максима восемь месяцев царствовал в Риме Авит. И когда он умер от моровой язвы, — около двух лет имел в своих руках власть Майориан. Потом Майориан был коварно умерщвлен римским военачальником Рекимером, и над Римом в продолжении трех лет владычествовал Север.

8. В Риме еще царствовал Север, как Маркиан из своего царства перешел к жребию лучшему. Он управлял царством только семь лет, однако у всех людей оставил себе именно царский памятник. Узнав о его смерти, александрийцы против Протерия возобновили тем большее негодование и тем сильнейшую злобу; ибо чернь всегда такова, что легко воспламеняется гневом и пользуется случайным поводом к произведению беспокойств. Но преимущественно перед всякой другой, такова чернь александрийская; потому что она многочисленна, состоит из людей грубых и разноплеменных и надмевается безумной своею дерзостью и порывами. По этому-то, говорят, всякий желающий, ухватившись за малейший случай, может возбудить этот город к народному восстанию, вести его и двигать, куда угодно. Притом он по большей части склонен к шуткам, как повествует Геродот об Амазисе. Такова александрийская чернь. Но в другом отношении не думай никто презирать ее. Воспользовавшись тем временем, в которое префект военных сил, Дионисий находился в верхнем Египте, александрийцы присудили на престол архиерейства возвести Тимофея, по прозванию Элура, который некогда проводил жизнь монашескую, а потом причислен был к александрийским пресвитерам. Вследствие сего, приведя его в великую церковь, носившую имя кесарева, они нарекли его себе епископом, хотя Протерий еще был на своем месте и совершал дела священнослужения. При рукоположении его находились — предстоятель Пелузии, Евсевий, и епископ местечка Маюмы, Петр, родом ибериец. Так повествует об этом описатель жизни Петровой. Он говорит, что Протерий умерщвлен был не чернью, а каким-то воином. То есть, когда Дионисий с величайшей поспешностью прибыл в город, к чему побудили его случившаяся злодейства, и старался угасить пламень произошедшего возмущения, — и некоторые александрийцы, будучи подучены Тимофеем, как писано тогда Льву, напали на Протертая и умертвили его, пронзив ему чрево мечом в минуту его бегства в святую крещальницу; потом обвязали его веревкой и, повесив на так называемом четверостолпии, всем показывали с насмешками и воплями: убит Протерий; а наконец, влачив его тело по всему городу, предали огню, и даже, подобно диким зверям, не усомнились пожирать его внутренности, как говорится о всем этом в прошении египетских епископов и всего александрийского клира, поданном Льву, который, как сказано, принял власть над римлянами после Маркиана. Это прошение их состояло в следующем. «Благочестивому, Христолюбивому, Богонареченному, Победителю, Триумфатору и Августу Льву - прошение от всех епископов, и от нашей египетской диоцезии, и от клириков великой нашей и святейшей александрийской Церкви. Будучи дарован живущим всевышней Благодатью, ты по справедливости не прекращаешь ежедневного, после Бога, промышления об обществе, святейший из всех автократор Август!» - Потом через несколько мыслей. «У нас и в Александрии православный народ наслаждался невозмутимым миром; (так) как вот Тимофей, бывший тогда еще пресвитером, а с ним четыре или пять епископов и немного монахов, зараженных, подобно Тимофею, еретическим зломыслием Аполлинария, вдруг после святого Халкидонского Собора опять отделились и отторглись от вселенской Церкви и веры, за что блаженной, памяти Протерий и весь египетский Собор в тоже время канонически низложили их, а царский гнев назначил им ссылку». Потом еще через несколько мыслей: "Пользуясь временем отшествия к Богу бывшего царя, священной памяти Маркиана, (Тимофей), как будто человек самозаконный, бесстыдно произносил о нем дерзкие выражения, не краснея анафематствовал святой и вселенский Собор в Халкидоне и, собрав толпу наемной и мятежной черни, вооружил ее против божественных канонов, церковных постановлений, государственного порядка и законов, и вторгся с ней в святую Божью церковь, когда там был пастырь и учитель, святейший наш тогдашний отец и архиепископ Протерий, совершавший обычное служение и возносивший Спасителю всех нас Христу моления за благочестивое ваше царствование и за Христолюбивый дом ваш». Потом немного ниже: "и по прошествии одного дня, когда возлюбленный Богом Протерий, по обычаю, находился в епископском доме, Тимофей, взяв с собой двух законно низложенных епископов и осужденных, как мы сказали, жить в ссылке клириков и, вознамерившись принять от них рукоположение, хотя их было только два, потому что из египетской диоцезии, вопреки обычаю при таких рукоположениях александрийского епископа, не присутствовал ни один православный епископ, — занял, как вздумал, архиерейскую кафедру, и через то дерзнул сделать явное насилие Церкви, уже имевшей своего жениха, который совершал в ней таинства и канонически управлял своей паствой. В таком случае блаженному Протерию ничего более не оставалось делать, как, по писанию, уступить место гневу и уйти в святую крестильню, убегая от гнавшихся за ним и хотевших умертвить его. Это место особенно внушает страх и варварам и всем людям диким, хотя они не знают его святости и изливающейся из него благодати. Несмотря однако на то, старавшиеся с самого начала осуществить намерение Тимофея, не дали спастись Протерию даже и в этом бескровном убежище: они не постыдились святости места и времени, — ибо тогда был праздник спасительной Пасхи, - и не содрогнулись перед самым священством, посредствующим между Богом и людьми, и убили невинного, а вместе с ним кровожадно лишили жизни и еще шестерых; потом, связав всецело израненное его тело, жестокосердно влачили его почти по всем местам города и, зверски издеваясь над его трупом, безжалостно поражали его ударами и рассекали почленно, даже не усомнились, подобно зверям; пожирать внутренности того, кого недавно почитали посредником между Богом и людьми, а что еще осталось от его тела, предали огню, и прах рассеяли по ветру, превзойдя своею жестокостью всякую жестокость зверей. Причиной и мудрым распорядителем всех сих зол был Тимофей. Впрочем, повествуя об этом, Захария полагает, что хотя все случилось большей частью так, но виноват был Протерий, поскольку возбудил в Александрии столь великое смятение, и, основываясь на письме Тимофея к Льву, утверждает, что этот дерзкий поступок позволила себе не чернь, а кто-то из воинов. Для расследования сего дела царь Лев послал Стилу.

9. Лев писал окружное послание ко всем епископам римской империи и особенно знаменитым монахам, спрашивая их как о Халкидонском соборе, так и о рукоположении Тимофея, прозываемого Элуром. К своему посланию приложил он и копии поданных ему прошений как стороной Протерия, так и стороной Тимофея Элура. Окружное послание состоит в следующих словах: Копия божественного послания благочестивейшего царя Льва, посланная константинопольскому епископу Анатолию и всем, по вселенной, митрополитам и прочим епископам: «Автократор, Кесарь Лев, Благочестивый, Победитель, Триумфатор, Величайший, всегда чтимый Август — епископу Анатолию. Мое благочестие стремилось к тому, чтобы все православные святейшие церкви и все города римской империи наслаждались совершенным спокойствием, и чтобы не выходило ничего, могущего возмущать их состояние и тишину. Но твоя святость без сомнения уже знает, что недавно вышло в Александрии. И дабы ты получил обстоятельнейшее обо всем сведение, каковы были причины столь великого возмущения и смятения, посылаем твоей богочтимости копию с прошения, которое принесли моему благочестию на Тимофея прибывшие в царствующий город Константина благоговейнейшие епископы и клирики вышеупомянутого города (Александрии) и египетского диоцеза, также копию с прошения, которое передали нашей мирности от Тимофея прибывшие в божественную нашу столицу некоторые александрийские жители. Из этого твоя святость может ясно узнать, что сделано упомянутым Тимофеем, которого н александрийская чернь, и люди чиновные, и граждане, и моряки требуют себе в епископы; узнаешь и о прочих делах, показанных в тексте прошений, и сверх того о Халкидонском соборе, с которым александрийцы отнюдь не соглашаются, как это выражает представленное ими прошение. Твоя благоусмотрительность пусть прежде всего созовет к себе проживающих ныне в царственном городе православных святых епископов и благоговейнейших клириков. Потом, внимательно рассмотрев и исследовав все, хотя город Александра теперь в волнении, о спокойствии и тишине которого мы очень заботимся, вы скажете нам свое мнение касательно вышеупомянутого Тимофея и Халкидонского Собора, — скажете, не ограничиваясь ни человеческим страхом, ни любовью, ни ненавистью, но имея перед очами только страх Вседержителя Бога, ибо знаете, что в этом деле дадите отчет нелицеприятному Божеству. Получив же через ваше послание совершенное о всем понятие, мы в состоянии будем издать приличное определение». Таково было послание к Анатолию. Подобные этому писал Лев и к другим епископам, и к знаменитейшим, как я сказал, тогдашним любителям подвижнической и нестяжательной жизни. Из числа их был и первый, изобретший стояние на столпе Симеон, о котором мы упомянули в прежней истории; между ними также находились сирийцы — Варадат и Иаков.

10. На послание царя прежде всех отвечал епископ старейшего Рима Лев. Он писал в защиту халкидонского Собора, а рукоположения Тимофея, как незаконное, не одобрял. Это послание Льва автократор Лев, через исполнителя царских поручений, силенциария Диомида, отправил к александрийскому предстоятелю Тимофею, который потом писал против него ответ, порицая и Халкидонский Собор, и послание (епископа) Льва. Копии с этих писем сохраняются в так называемом сборнике окружных посланий. Но я пропустил их, чтобы не обременить ими настоящего труда. Епископы и других городов пребывали также верными сделанным в Халкидоне постановлениям и единогласно осуждали рукоположение Тимофея. Один только Амфилохий Сидский, писав послание к царю, хотя также сильно взывал против рукоположения Тимофея, однако не принимал и Халкидонского Собора. Это дело равным образом вошло в труд ритора Захарии, который в свое сочинение внес и самое письмо Амфилохия. О том же предмете и блаженной памяти Симеон писал два послания - одно автократору Льву, а другое антиохийскому епископу Василию. Из них последнее, как более краткое, я внесу в свою историю. Оно состоит в следующем: «Господину моему, честнейшему и святейшему, боголюбивому архиепископу Василию — грешный и смиренный Симеон желает здравия о Господе. Благовременно ныне, владыко сказать: благословен Бог, не отвергший нашей молитвы и не отнявший милосердия своего от нас грешных. Получив письмо вашей именитости, я подивился ревности и благочестию возлюбленного Богом царя нашего, его любви к святым отцам и к содержимой ими вере, которую он показывал и показывает. И этот дар не от нас, как говорит и святой Апостол, но от Бога, который, по вашим молитвам, внушил ему сию заботливость.» Потом немного ниже: «В следствие сего и я, смиренный и нижайший, выродок монахов, объявил его царскому величеству свое мнение касательно веры шестисот тридцати собиравшихся в Халкидоне святых отцов, — объявил, основываясь и утверждаясь на той самой вере, которая внушена была им Святым Духом. Ибо если Спаситель присутствует и там, где собираются два или три во имя Его; то как возможно, чтобы при столь великом собрании столь великих святых отцов, вовсе не было с ними Святого Духа?». Потом через несколько мыслей: «И так укрепляйся и мужествуй за истинное благочестие, как некогда Иисус Навин, раб Господний, мужествовал за народ израильский. Приветствуй от меня весь подчиненный твоей святости благоговейный клир, также благословенный и верный народ».

11. После сего Тимофей приговорен был к ссылке, и ему велено жить также в Ганграх. Потом александрийцы в преемники Протерию избрали епископом другого Тимофея, которого иные называли Василиком, а иные Салофакиолом. По смерти же Анатолия, престол царственного града занял Геннадий, а потом Акакий, в царственном городе заведовавший приютом сирот.

12. На втором году царствования Льва, в Антиохии случилось страшное колебание и трепетание земли. Этому землетрясению предшествовали некоторые поступки тамошней черни, выражавшие крайнее бешенство, превосходившие всякую жестокость диких зверей и бывшие как бы предуведомлением о таких бедствиях. Эта гибель произошла в пятьсот шестом году от основания города, в четвертом часу ночи, в четырнадцатый день месяца горпиея, называемого у римлян сентябрем, при наступлении воскресного дня, одиннадцатого индикта, и считается шестым после того землетрясения, которое случилось при Траяне, за триста сорок семь лет перед этим. Землетрясение при Траяне было в сто пятьдесят девятом году самостоятельного существования города, а случившееся при Льве — в пятьсот шестом году, как полагают трудолюбивые исследователи. Это последнее разрушило почти все здания в новом (городе), который был весьма многолюден, не имел ни одного пустого или вовсе оставленного места, и был тщательно отделан усердием государей, соревновавшихся в этом один с другим. В царском дворце первое и второе здания обрушились, а прочие, вместе с прилежащей к ним баней, уцелели. И эта баня, прежде бесполезная, теперь, по случаю бедствия, послужила для омовения всех жителей города, потому что прочие бани разрушены. Развалились также и портики перед дворцом и стоявший на них тетрапилон. Упали равным образом и башни при воротах ипподрома, вместе с некоторыми на них портиками. В старом же (городе) землетрясение вовсе не коснулось ни портиков, ни домов; а только поколебалась и разрушилась небольшая часть бань Траяна, Севера и Адриана, да в остракинском, так называемом, предместье, обвалились некоторые здания с портиками и разрушился храм Нимф, о чем подробно и обстоятельно повествует ритор Иоанн. Он говорит, что царь по сему случаю простил городу тысячу талантов золота из повинностей, а гражданам — подати с разрушенных этим бедствием домов, и сделал распоряжение о возобновлении как этих, так и общественных зданий.

13. Около того же времени случилось подобное, или еще тягчайшее бедствие в Константинополе, начавшееся прежде всего в приморской части города, называемой Босфор. Рассказывают, будто в сумерках того дня какой то злой демон — губитель в образе женщины, или справедливее, какая-то бедная женщина, наущаемая демоном (говорят так и сяк), пришла на рынок со светильником, чтобы купить что-то из соленых съестных припасов. Оставив здесь светильник, женщина ушла; а огонь, попав в пеньку, произвел величайший огонь и в одну минуту, испепелил то здание. От него легко воспламенились и исчезли здания ближайшие, потому что огонь пожирал не только вещи удобосгараемые, но и каменные строения, и пожар продолжался до четвертого дня, преодолевая все сооружаемые ему препятствия, так что вся средняя часть города от северной стороны до южной, на пространстве пяти стадий в длину и четырнадцать в ширину, была истреблена, и на этом промежутке не осталось ничего ни от публичных, ни от частных зданий, ни колонн, ни каменных сводов; от пламени истлел и самый неразложимый материал, будто что-нибудь легкосгораемое. Описываемое бедствие на северной стороне, где находились и городской суд, простирались от так называемого Босфора до древнего храма Аполлона, на южной, от пристани Юлиана до зданий, лежавших близ церкви, так называемой Омонии; а в средней части города, от площади, прозванной Константиновой, до так называемого Таврова рынка. Это было крайне жалкое и страшное зрелище. Какие возвышались здесь городские украшения, отделанные с несравненным великолепием, либо приспособленные то к общественным, то к частным пользам! Теперь все это — одно, все набросано горами и беспорядочными, непроходимыми кучами, которые состоят из всякого рода материалов, нисколько не похожих на прежний вид; так что сами жители этих мест не могли распознать, что и на каком месте прежде находилось.

14. В то же время, при начале войны скифов с восточными римлянами, испытали землетрясение Фракийская земля и Геллеспонт, Иония и так называемые острова Кикладские, так что на островах Книде и Ко разрушены были многие здания. По сказанию Приска, тогда же в Константинополе и в стране Вифинской лились страшные дожди; так что, в продолжении трех или четырех дней, вода из облаков стремилась рекой, горы снесены в долины, от наводнения гибли целые селения; а на озере Боанском, лежащем недалеко от Никомидии, от нанесенного туда всякого рода хлама образовались острова. Впрочем, все это происходило несколько после.

15. Царь Лев принял к дочери своей Ариадне зятя Зенона, который с детства назывался Арикмисием, и уже после брака стал называться Зеноном — в честь какого-то весьма знаменитого у исавров лица, носившего это имя. А откуда происходил Зенон и почему Лев предпочел его всем другим, о том повествует сириец Евстафий.

16. В следствие посольства западных римлян, римским царем сделан Анфимий, за которого прежний царь Маркиан отдал свою дочь. Между тем, военачальник Василиск, брат жены Льва, Верины, был отправлен, с самыми отборными войсками, против Гензериха. Ритор Приск подробно рассказывает об этом, равно и о том, что Лев, как бы в награду за свое возвышение, коварно умертвил Аспара, который доставил ему власть, и детей его, Ардавурия и Патриция, которого, чтобы приобрести себе благоволение Аспара, незадолго перед тем сделал Кесарем. По умерщвлении Анфимия, управлявшего Римской Империей пять лет, при посредстве Рекимера провозглашен был царем Оливрий; а за ним взошел на престол Гликерий, которого низверг Непот, управлявший Империей пять лет, Гликерия же рукоположивший в епископы далматскому городу Салоны. Непот потом и сам был низвергнут Орестом, после которого воцарился сын его Ромул, по прозванию Августул, последний автократор Рима, царствовавший спустя тысячу триста три года после царствования (первого) Ромула. При нем Одоакр овладел верховной властью Империи и, отвергнув наименование — император, провозгласил себя королем.

17. В то же время византийский император Лев, после семнадцатилетнего управления империей, слагает с себя верховную власть и возводит в царский сан еще младенца Льва, сына дочери своей Ариадны и Зенона. Потом облекается багряницей и отец Льва Зенон, будучи вспомоществуем супругой Льва, Вериной, которая содействовала ему, как своему зятю. Поскольку же сын вскоре умер, то Зенон один остался верховным правителем империи. Впрочем о том, что сделано им, или против него, и о прочем случившемся в его время, мы, при помощи Божьей, скажем в следующей книге.

18. Наместниками Льва, архиепископа старейшего Рима, (на этом Соборе) были епископы Пасхасиан, Люценций и пресвитер Бонифатий. Председательствовал константинопольский патриарх Анатолий, в присутствии александрийского епископа Диоскора, антиохийского Максима, иерусалимского Ювеналия и прибывших с ними епископов вместе с ними заседали и некоторые из важнейших членов Сената. Наместники Льва передавали этим присутвующим, что Диоскор не должен заседать на Соборе, такое дал им наставление Лев, и что если это не будет исполнено, они выйдут из собрания. Когда же сенаторы спросили, какая вина возводится на Диоскора, они отвечали, что Диоскор, приняв на себя не по праву лик судьи, без согласия правителя римской епископии, должен прежде сам дать отчет в своем судопроизводстве; После этих слов, Диоскор по приговору Сената вышел на середину, и епископ дорилейский Евсевий потребовал чтобы прочитано было поданное прошение, говоря слово в слово так: Диоскор оскорбил меня, оскорбил веру, убил епископа Флавиана, и неправедно низложил его вместе со мной. Прикажите прочитать мое прошение. Рассудив об этом, судьи прочитали прошение, состоявшее в следующих словах: от Евсевия, нижайшего епископа дорилейского, предстательствующего за себя, за Православную веру и за святого Флавиана, бывшего епископа константинопольского. Цель вашего владычества промышляет о всех подданных и простирает руку ко всем обижаемым, и особенно к священнослужащим; ибо этим вы служите Богу, который даровал вам царствование и владычество под солнцем. Посему, когда и вера во Христа, и мы от благоговейнейшего епископа Диоскора, управляющего великим городом Александрией, потерпели ни за что столь много ужасного; то прибегли к вашему благочестию, прося оказать нам справедливость. А дело состоит в следующем: На бывшем недавно Соборе в митрополии Эфес, (лучше, если этого Собора не было; вселенная не наполнилась бы таких зол и смут) добрый Диоскор вменил в ничто долг справедливости и страх Божий. Держась одинакового образа мыслей с человеком суемудрым и еретиком Евтихием, он, как после обнаружилось, скрывал это от народа; но потом, найдя случай в поданном мной на его единомышленника Евтихия доносе и в произнесенном против него блаженной памяти епископом Флавианом мнении, собрал беспокойную толпу черни и, купив себе деньгами власть, начал всеми силами колебать благочестивую веру православных, и утверждал пагубное учение монаха Евтихия, давно уже, еще в древности отвергнутое святыми отцами. Так как эта дерзость его против веры во Христа и против нас немаловажна; то мы, припадая к стопам вашего владычества, просим повелеть тому благоговейнейшему епископу Диоскору, чтобы он дал ответ на представляемые нами обвинения, чтобы т. е. на святом Соборе прочитаны были составленные им против вас постановления: ими мы можем доказать, что Диоскор и чужд православной веры, и утверждает исполненную нечестия ересь, и нас низложил и подверг бедствиям несправедливо. Да будет послано святому и вселенскому Собору боголюбивейших епископов священное и достоуважаемое ваше повеление, чтобы он исследовал дело между нами и вышеупомянутым Диоскором, и довел до сведения вашего благочестия все учиненное согласно воле бессмертной вашей власти. Удостоившись этого, мы будем непрестанно воссылать молитвы о вечном вашем владычестве, священнейшие цари». После сего, акты второго Эфесского Собора, согласно общей просьбе Диоскора и Евсевия, были публично прочитаны. Из них обнаружилось, что послание Льва прочитано не было, хотя не раз и не два говорили об этом. Когда же спросили Диоскора о причине, — он отвечал, что многократно предлагал сделать это, и просил, чтобы объяснение на сей вопрос представили иерусалимский епископ Ювеналий и епископ первой Кесарии Каппадокийской, Фалассий, которые вместе с ним распоряжались на соборе, Ювеналий отвечал, что когда была представлена священная грамота, — он предлагал, чтобы она была прочитана, а о послании потом никто не напоминал. Фалассий же сказал, что он не препятствовал прочитать его, но не имел столько власти, чтобы один мог сделать определение о прочтении. Между тем, как чтение актов продолжалось и некоторыми епископами было замечено; что иные выражения записаны неверно, - спросили эфесского предстоятеля Стефана, кто в то время были у него писцами, и он отвечал, что писали у него Юлиан, бывший в последствии епископом левидским, и Криспин, но что Диоскоровы писцы не дозволили им заниматься этим делом, и удерживали им руки; когда они принимались писать, так что и им самим едва не нанесли постыдного вреда. За сим тот же Стефан засвидетельствовал, что они в один и тот же день подписали низложение Флавиана. К этому ариарафийский епископ Акакий присовокупил, что все они подписались на чистой бумаге, будучи принуждены к тому насилием, необходимостью и видом множества бедствий; потому что их окружали воины со смертоносным оружием. Потом прочитано было еще несколько слов, — и клавдиопольский епископ Феодор сказал, что никто не говорил этого. Продолжая же чтение, дошли и до того места, в котором излагаются слова Евтихия, что он проклинает утверждающих, будто плоть Бога и Господина и Спасителя нашего Иисуса Христа низошла с неба. При этом, как свидетельствуют акты, Евсевий заметил, что Евтихий говорит о низводящих (плоть Христову) с неба, но не объясняет, откуда она; а кизикский епископ Диоген спросил: откуда же она? — Но им не дозволили долее состязаться об этом предмете. Потом в тех же актах излагается, что епископ Селевкии исаврийской Василий сказал: покланяюсь единому Господу нашему Иисусу Христу, Сыну Божьему, единому Богу-Слову, признаваемому по воплощении и соединении (с человческой плотью) в двух естествах. Против этого египетские (епископы) воскликнули: нераздельного никто да не разделяет; единого Сына не должно называть двойственным. А восточные закричали: анафема разделяющему, анафема расторгающему. Вслед за тем, как говорится в тех же актах, спросили Евтихия: признает ли он естества во Христе, — и Евтихий отвечал, что Христа до соединения признает он из двух естеств, а по соединении принимает одно. Но Василий возразил, что если он не признает двух естеств нераздельными и неслитными по соединении их, то допускает слияние и смешение; а когда присовокупит: (признаю одно) воплотившееся и вочеловечивание и будет, разуметь воплощение и вочеловечивание подобно Кириллу (Александрийскому), то выскажет одно и тоже с нами; ибо иное божество, происходящее из Отца, а иное человечество происходящее от Матери. Далее спросили епископов, для чего они подписали низложение Флавиана, — и восточные, как свидетельствуют акты, воскликнули: все мы согрешили, все просим прощения. Потом из продолженного чтения открылось, что епископы были спрошены: почему они не впустили Евсевия, хотевшего войти к ним? На это Диоскор отвечал: потому что Елпидий принес на Собор предписание, и утверждал, что царь Феодосий запретил вход Евсевию. Тоже самое, как значится в актах, отвечал и Ювеналий. Фалассий же сказал, что от него это не зависело. Такие ответы от судей не были признаны уважительными; потому что они не могли служить оправданием, когда дело шло о вере. После того, говорят акты, Диоскор с негодованием заметил: а какие ныне соблюдаются правила, если Феодорит вошел сюда? И сенаторы отвечали, что Феодорит вошел как обвинитель. Когда же Диоскор возразил, что он сидит между епископами, - сенаторы опять сказали ему в ответ: Евсевий и Феодорит занимают место обвинителей, точно так, как Диоскор занял место обвиняемого. Таким образом все деяния Второго Эфесского Собора были прочитаны, и — самое определение против Флавиана и Евсевия слово в слово повторено, до того места, в котором приводится возражение епископа Илария. После сего восточные и все бывшие с ними епископы воскликнули: анафема Диоскору; в эту минуту сам Христос низложил Диоскора; Диоскором низложен был Флавиан, — накажи же, Господи, его самого; накажи, православный Государь, его самого; Льву многая лета; патриарху (константинопольскому) многая лета! Затем было продолжено чтение актов — и, так как из них открылось, что все бывшие тогда на Собор епископы соглашались на низложение Флавиана и Евсевия; то славнейшие судьи рассудили между собой следующим образом: о православной и кафолической вере войти в тщательнейшее исследование, кажется, лучше завтра, при новом собрании Собора. И так как блаженной памяти Флавиан и благоговейнейший епископ дорилейский, Евсевий, в следствие рассмотрения деяний, и определений, да и по свидетельству лиц, присутствовавших тогда на Соборе и утверждающих, что они ошибочно и напрасно низложили их, оказываются ни в чем не погрешившими относительно веры и низложенными несправедливо; то мы полагаем справедливым, - если только это угодно Богу и покажется божественнейшему и благочестивейшему нашему владыке, подвергнуть тому же самому наказанию благоговейнейшего епископа александрийского, Диоскора, благоговейнейшего епископа иерусалимского, Ювеналия, благоговейнейшего епископа кесарийского Фалассия, благоговейнейшего епископа армянского, Евсевия, благоговейнейшего епископа беритского, Евстафия, и благоговейнейшего епископа Селевкии исаврийской, Василия, которые тогда со властью присутствовали на Соборе, и, по правилам святого Собора, лишить их епископского сана, а потом о всем последовавшем довести до сведения верховной власти. На это восточные воскликнули: такой суд справедлив; а иллирийские епископы закричали: все мы согрешили, все просим прощения. Когда же восточные стали опять восклицать: такой суд справедлив, сам Христос низложил убийцу, сам Христос отомстил за мучеников; тогда сенаторы предложили, чтобы каждый из присутствовавших епископов отдельно изложил собственное исповедание веры, зная, что божественнейший царь держится изложения трехсот восемнадцати никейских отцов, и ста пятидесяти собиравшихся в Константинополе, также посланий святых отцов — Григория, Василия, Илария, Афанасия, Амвросия, и двух посланий Кирилла (Александрийского), читанных на первом Эфесском Соборе; ибо на этих же основаниях и благоговейнейший епископ старейшего Рима Лев низложил Евтихия. Таким образом и окончилось это задание Собора. В другое заседание, на котором присутствовали одни только преподобнейшие епископы,Евсевий, епископ дорилейский, представил Собору, в защиту себя и Флавиана, объяснение, которым обвинял Диоскора, как в единомыслии с Евтихием, так и в лишении их священного сана. К этому присовокупил он, что Диоскор же вставил в акты те выражения, которых не говорили на тогдашнем Соборе, и вместе устроил, что епископы подписались на чистой бумаге; затем просил, чтобы решением собравшихся было признано недействительным все, сделанное на втором Эфесском Соборе, и чтобы им возвращен был священный сан, а нечестивое учение (Евтихия) было анафематствовано; наконец, по прочтении, потребовал, чтобы явился и противник его. Между тем, как рассуждали об этом, архидиакон и главный из нотариев, Аэций, сказал, что он ходил к Диоскору, равно как и к прочим; но тот отвечал, что стражи не позволяют ему прибыть на Собор. Потом приказали посмотреть, нет ли Диоскора за дверями собрания, и когда не нашли его здесь, константинопольский епископ Анатолий предложил вызвать его и привести на Собор. Так и сделали. Но посланные, возвратившись, объявили, что он так отвечал: я нахожусь под стражей, пусть стражи скажут, позволяют ли они идти. Когда же посланные сказали ему, что они посланы к нему, а не к стражам; то он, говорили они, отвечал: я готов идти на святой вселенский Собор, но меня задерживают. К этому Имерий присовокупил, что, когда они возвращались от Диоскора, им встретился помощник начальника священной стражи, с которым епископы опять отправились к Диоскору, и что потом происходило, все у него значится в записной книжке. По прочтении этого, открылось, что Диоскор говорил слово в слово так: Рассудив сам с собою, и зная, что мне полезно, я даю следующий ответ: так как в прежнем заседании Собора присутствовавшие высокоименитые судьи, после долгого рассуждения, определили многое; а теперь меня зовут во второе заседание для пересмотра тех прежних определений; то я прошу, чтобы бывшие на Соборе высокоименитые судьи и священный Сенат, для разбора прежних дел, опять присутствовали. На это Акакий, как свидетельствует запись, отвечал ему слово в слово так: не для того святой и великий Собор приказал явиться твоему священству, чтобы переиначить сделанные при высокоименитых судьях и верховных сенаторах определения; послал он нас пригласить: тебя на заседание, чтобы твое преподобие не было в отсутствии. Но Диоскор, как сказано в записи, отвечал ему: вы сказали мне теперь, что Евсевий представил объяснение; поэтому-то я и требую, чтобы дело мое опять было исследовано в присутствии судей и Сената. Выслушав еще кое-что, содержавшееся в записи, Собор снова послал пригласить Диоскора для присутствия при рассуждениях. Когда это было сделано, посланные, возвратившись, объявили, что у них записан его ответ, и состоит в следующем: я прежде уже объявлял вашему богочестию о своем нездоровье и желании, чтобы высокоименитые судьи и верховные сенаторы опять присутствовали при суждении о делах, подлежащих рассмотрению; и так как теперь болезнь моя усилилась, то и не могу я присутствовать на Соборе. Но Кекропий, как сказано в записи, отвечал Диоскору, что он прежде ничего не говорил о болезни, и потому должен повиноваться церковным правилам. А Диоскор возразил: я уже сказал однажды, что должны присутствовать судьи. После сего самосатский епископ, Руфин, отвечал ему, что вопросы будут предложены канонические, и что он, явившись, может говорить, что хочет. Когда же Диоскор спросил: а явились ли Ювеналий, Фалассий и Евстафий? — он отвечал, что это не относится к делу. Тогда Диоскор, как замечено в записи, сказал, что он просит Христолюбивого царя приказать, дабы присутствовали и судьи, и лица, вместе с ним рассуждавшие на Соборе Эфесском. На что посланные отвечали ему, что Евсевий обвиняет его одного, и потому нет надобности являться всем. Но Диоскор говорил, - что следует явиться и прочим, которые вместе с ним рассуждали; потому что Евсевий имеет дело не частное с ним одним, а такое, о котором все рассуждали. Когда же посланные опять повторили ему тоже, Диоскор отвечал им: сказал я раз, что сказал, и больше ничего не скажу. После сего дорилейский епископ Евсевий объявил, что он имеет дело с одним Диоскором, а не с кем другим, и требовал, чтобы Диоскор был приглашен в третий раз. Между тем, Аэций донес, что какие-то люди, называющие себя клириками, и вместе с ними некоторые миряне, недавно прибывшие из Александрии, хотят подать жалобу на Диоскора и кричат, стоя за дверями собрания. Вслед за сим представились Собору сперва — бывший диакон святой александрийской церкви, Феодор, потом диакон Исхирион, пресвитер Афанасий, племянник Кирилла (Александрийского), и Софроний. Все они обвиняли Диоскора частью в богохульстве, частью в житейских проступках и насильственном собирании денег. Это побудило позвать Диоскора в третий раз. Посланные для сей цели, возвратившись, объявили, что Диоскор отвечал так: довольно уже объяснений дал я вашему богочестию; присовокупить больше ничего не могу. И так как он говорил одно и тоже на все убеждения посланных идти; то епископ Пасхасиан сказал: вот и после троекратного приглашения, Диоскор, обличаемый совестью, не прибыл, и потом спросил (присутствовавших), чего он достоин. Епископы ответили на это, что его надобно судить по церковным правилам. Вслед за сим смирнский епископ Протерий сказал: по делу об умерщвлении святого Флавиана ничего еще надлежащим образом не сделано. А наместники Льва, епископа старейшего Рима, произнесли слово в слово такое определение: Дерзкие поступки бывшего епископа александрийского Диоскора против чина правил и церковных постановлений явны уже и из исследований, сделанных в первом заседании, и из дел, ныне ему приписываемых; ибо он (умолчим о многом другом) единомышленника своего, Евтихия, канонически низложенного собственным его епископом, то есть святым отцом нашим архиепископом, Флавианом, принял в общение самовластно, не канонически, прежде нежели рассудил о том с собравшимися в Эфесе боголюбивыми епископами. Но сих последних апостольский престол простил в том, что сделали они тогда не по своей воле, так как они доныне остаются покорными святейшему архиепископу Льву и всему святому вселенскому Собору. Напротив, этот и до настоящего времени не перестает хвалиться тем, о чем следовало бы стенать и преклоняться до земли. Кроме того, он даже не дозволил прочитать послание блаженнейшего папы Льва, написанное им к блаженной памяти Флавиану, хотя лица, принесшие то послание, неоднократно просили его об этом, и он клятвенно обещал сделать по их прошению. А в следствие такого упущения святые церкви по всей вселенной наполнились соблазнами и вредом. Впрочем, каковы бы ни были дерзкие его поступки, мы хотели, по первому нечестивому его делу, поступит с ним человеколюбиво, подобно как и с прочими боголюбивейшими епископами, хотя власть их на суде не равнялась его власти. Но так как первое беззаконие он увеличил последующими, именно дерзнул объявить отлучение святейшему и честнейшему архиепископу великого Рима Льву; да сверх того святому и великому Собору представлены на него самого исполненные беззакониями его доносы, по которым, будучи несколько раз канонически призываем боголюбивыми епископами, он, конечно, угрызаемый собственной совестью, не явился; а между тем противозаконно принимал лиц, законно низложенных разными соборами, и таким образом, многоразлично поправ церковные постановления, сам себе произнес приговор: то святейший и блаженнейший архиепископ великого и старейшего Рима Лев через нас и через собравшийся ныне Собор, вместе с преблаженным и всехвальным апостолом Петром, который есть камень и основание кафолической Церкви и утверждение православной веры, лишает его епископского сана и отчуждает от всякого священнодействия. И так сей святой и великий Собор да объявит упомянутому Диоскору то, чего требуют церковные правила. Когда это подтверждено было Анатолием, Максимом и прочими епископами, за исключением тех, которые Сенатом были низложены вместе с Диоскором, Собор написал о том доношение Маркиану; потом тот же Собор отправил свое решение о низложении и Диоскору. Оно заключалось в следующих словах: знай, что ты, за презрение божественных правил и за неповиновение сему святому и вселенскому Собору, за то, что ты, кроме других преступлений, в которых был обличен, призываемый сим святым и великим Собором, согласно с божественными правилами, для ответа на обвинения, не явился, месяца октября настоящего тринадцатого дня, святым и вселенским Собором лишен епископства и отчужден от всяких церковных должностей. Затем, по написании послания об этом к боголюбивым епископам святейшей александрийской церкви и по составлении протоколов касательно Диоскора, деяния этого заседания прекратились. Таков был конец прошедшего заседания. А после того, опять собравшись, они, на вопрос судей, хотевших знать мнение касательно православной веры, отвечали, что нет надобности постановлять новые определения, когда уже окончилось дело касательно Евтихия и подтверждено епископом римским, с чем и все согласились. Но, между тем, как епископы стали восклицать, что они единодушно утверждают тоже самое, судьи предложили, чтобы каждый из патриархов, избрав одно или два лица из собственной области, вышел на середину, и чтобы таким образом обнаружилось мнение каждого. Тогда сардикский епископ Флоренций потребовал отсрочки, — с целью внимательнее заняться исследованием истины. А севастопольский епископ Кекропий сказал следующее: вера хорошо изложена тремястами восемнадцатью святыми отцами, и потом утверждена святыми же отцами — Афанасием, Кириллом, Целестином, Иларием, Василием, Григорием, а ныне еще святейшим Львом. Посему просим прочитать изложение святых отцов и святейшего Льва. По прочтении этого весь Собор воскликнул так: это вера православных; так веруем все мы; так верует папа Лев; так веровал Кирилл; таково изложение папы. Потом, когда рассудили прочитать изложение и ста пятидесяти святых отцов, - прочитано было и это. После сего присутствовавшие на Соборе опять воскликнули: это вера всех; это вера православных; так веруем все мы! Затем архидиакон Аэций сказал, что у него в руках послание блаженного Кирилла к Несторию, которое все бывшие на Эфесском Соборе утвердили собственными подписями, что у него есть и другое послание того же Кирилла, написанное к Иоанну Антиохийскому и также утвержденное, и просил предложить их для чтения. Рассудив об этом, прочитали и их. В первом из упомянутых посланий некоторые места слово в слово таковы: «Благоговейнейшему сослужителю Несторию - Кирилл. Иные, как я слышу, клевещут на мой счет перед твоим богочестием, и притом часто, в особенности пользуясь случаями собрания мужей знатных, и может быть думая угодить тем твоему слуху». И в другом месте: «И так святой и великий Собор сказал, что Он есть единородный Сын, рожденный от Бога и Отца по естеству, Бог истинный от Бога истинного, Свет от Света, что Он тот, через Кого Отец сотворил все, Который низшел, воплотился, вочеловечился, пострадал, воскрес в третий день, вознесся на небеса. Этим словам и образцам и мы должны следовать, помня, что означают выражения: Бог — Слово воплотился и вочеловечился. Мы не говорим, что естество Слова, изменившись, сделалось плотью, или обратилось в целого человека, состоящего из души и тела; но говорим скорее то, что Слово, соединив с собой лично плоть, одушевленную разумной душой, неизреченно и непостижимо сделалось человеком и назвалось сыном человеческим — не по воле только или благоволению, и не через принятие на Себя одного только лица (человеческого): так что, хотя различны естества, вошедшие в это истинное соединение, но из них обоих — один Христос и Сын; не то, чтобы различие естеств уничтожилось через соединение, но скорее то, что через неизреченное и таинственное стечение их к соединению составился для нас один Господь, Христос и Сын, из божества и человечества.» И несколько ниже: «Так как Он, для нас и для нашего спасения соединив с Собой лично человеческое естество, произошел от жены, то и говорится, что Он родился по плоти, ибо не человек обыкновенный наперед родился от святой Девы, а потом в него вселилось Слово, но от самого зачатия соединившись (с человечеством), Он, как говорится, подвергся плотскому рождению, т. е. усвоил Себе рождение собственной плоти. Подобным образом мы говорим, что Он пострадал и воскрес — не так, как будто Бог-Слово собственным (божеским) естеством претерпел удары, пронзение гвоздями, или какие-либо другие раны; ибо Божество, будучи бестелесно, страдать не может. Но поелику страдало тело, соделавшееся Его собственным, то и говорится опять, что Он пострадал за нас; ибо Существо не страдающее было в страждущем теле». Из второго послания многое приведено в первой книге нашей истории. Есть в нем и такие изречения, которые написал Иоанн антиохийский, и которые с полным согласием принял Кирилл; именно: «Исповедуем святую Деву Богородицей, потому что от нее Бог-Слово воплотился и вочеловечился, и от нее с самого зачатия принятый храм свой соединил с Собой. Что же касается до евангельских и апостольских изречений о Господе, то мы знаем, что богоносные мужи — иные из них употребляли в общем смысле, как бы об одном лице, а другие — раздельно, как о двух естествах, и первые - богоприличные, относили к Христу по божеству, а последние — уничижительные придавали Ему по Его человечеству». К этому (Кирилл) присовокупил: «прочитав сии священные ваши изречения, и находя, что таковы все и наши мысли, - ибо один Господь, одна вера, одно крещение (Эфес. 4, 5), мы прославили Спасителя всех Бога, взаимно радуясь, что и наши и ваши Церкви содержат веру, согласную с богодухновенными писаниями и преданием святых отцов наших». По прочтении этого, присутствовавшие на том же Соборе воскликнули следующими словами: мы все так веруем; папа Лев так верует; анафема разделяющему и сливающему; это вера архиепископа Льва; Лев так верует; Лев и Анатолий так веруют, мы все так веруем; как Кирилл, так и мы веруем; вечная память Кириллу; как говорится в посланиях Кирилла, так и думаем; так мы веровали, так веруем; архиепископ так думает, так верует, так написал. Потом сделано было совещание о прочтении послания Льва, и оно в переводе (на греческий язык) было прочитано и помещено в деяниях Собора. По прочтении его, епископы воскликнули: это — вера отеческая; и это вера апостольская; мы все так веруем; мы православные так веруем; анафема тому, кто не так верует; это через Льва изрек Петр; этому учили Апостолы; благочестиво и истинно учит Лев; так учил Кирилл; Лев и Кирилл учат согласно; анафема тому, кто не так верует; это вера истинная; православные так думают; это вера отеческая; почему не прочитали этого в Эфесе? Это скрыл Диоскор, в тех же деяниях говорится, что когда было читано то место послания Льва, в котором содержится следующее: " для изглаждения тяжкой вины нашей природы, божественное естество соединилось с естеством способным страдать, чтобы, - как это самое и было потребно для нашего уврачевания, — один и тот же человек Христос Иисус, будучи посредником между Богом и людьми, с одной стороны мог умереть, а с другой не мог остаться мертвым», и когда при этих словах иллирийские и палестинские епископы изъявили сомнение, архидиакон святейшей константинопольской Церкви, Аэций, предложил из (послания) Кирилла место следующего содержания: "так как собственное Его тело по благодати Божьей, говорит Апостол Павел, за всехъ вкусило смерти (Евр. 2, 9); то и сказано, что Он претерпел за нас смерть, — не потому, будто испытал смерть, как нечто свойственное (Божеской) Его природе, — ибо говорить или думать так было бы крайне безумно, — а потому, что, как я сказал несколько выше, плоть Его вкусила смерти.» И опять, когда при чтении слов из послания Льва, в которых содержится следующее: «ибо Он действует каждой природой, при общении другой, так как ей свойственно, — Слово делает то, что свойственно Слову, а тело совершает то, что свойственно телу, — одно из них выражается чудесами, а другое подвергается оскорблениям, — иллирийские и палестинские епископы изъявили сомнение, — тот же Аэций прочитал из (послания) Кирилла главу следующего содержания: «одни из выражений (о Христе) в особенности свойственны Божеству, другие, напротив, относятся особенно к человечеству, а иные занимают, некоторым образом, середину между ними, относясь к Сыну Божьему, как к Богу и человеку в одно и тоже время. Потом, когда вышеупомянутые епископы усомнились в другом месте послания Льва, в котором говорится так: «хотя в Господе Иисусе Христе совершенно одно лицо Бога и человека, однако иное в Нем то, от чего происходит общие для обоих (естеств) оскорбляемость, а иное то, от чего происходит общее прославление; ибо от нас у Него человечество, которое меньше Отца, а от Отца в Нем есть равное с самим Отцом божество, Феодорит для сравнения присовокупил, что и у блаженного Кирилла тоже сказано слово в слово так: Он, и сделавшись человеком, не потерял Себе свойственного, но остался тем, чем был; так что одно стало обитать в другом, т. е. божественное естество в человеческом». После того верховные судьи спросили, не сомневается ли еще кто-нибудь, — и все отвечали, что никто более не сомневается. Затем, никопольский епископ Аттик стал просить, чтобы им дали отсрочку на несколько дней, в продолжение коих они с безмятежным умом и спокойным духом могли бы определить угодное Богу и святым отцам. Просил он также дать им и послание Кирилла, написанное к Несторию, в котором он убеждает Нестория согласится на двенадцать всеми одобренных его глав. Когда же судьи изъявили согласие дать им отсрочку на пять дней - с тем, чтобы они собирались у константинопольского предстоятеля Анатолия; тогда все епископы стали взывать: мы так веруем, все так веруем; как Лев, так и мы веруем; никто из нас не сомневается; все мы подписались. На это (судьи) сказали им следующее: нет надобности собираться всем вам; но так как нужно убедить только сомневающихся, то благоговейнейший епископ Анатолий пусть из числа подписавшихся изберет тех, которых считает более способными для вразумления сомневающихся. При этом присутствовавшие на Соборе стали восклицать: просим о (других) отцах; тех отцов на Собор; единомыслящих со Львом на Собор; отцов на Собор; эти восклицания царю! эту просьбу православному! эту просьбу августейшей; все мы согрешили; всем да отпустится! А епископы константинопольской Церкви воскликнули: немногие возглашают; это говорит не Собор. За тем восточные закричали: Египтянина в ссылку, а иллирийские: - просим всех помиловать. Потом восточные опять: Египтянина в ссылку. И между тем как иллирийские повторяли ту же самую просьбу, клирики константинопольские воскликнули: Диоскора в ссылку, Египтянина в ссылку, еретика в ссылку, Диоскора низложил Христос. Затем иллирийские и державшиеся их стороны епископы снова сказали: все мы, согрешили, всем прощение, Диоскора на собор; Диоскора в церковь, и продолжением подобных восклицаний деяния этого заседания окончились. В следующее за тем заседании, когда сенаторы потребовали, чтобы прочитаны были сделанные уже определения, секретарь Константин из протокола прочитал слово в слово следующее: Точнейшее исследование касательно православной и кафолической веры мы присуждаем отложить на следующий день и сделать это в собрании более полном. А как блаженной памяти Флавиан и благоговейнейший епископ Евсевий, в следствие рассмотрения деяний и определений, да и по свидетельству лиц, присутствовавших тогда на Соборе, и утверждающих, что они ошибочно и напрасно низложили их, оказываются ни в чем не согрешившими относительно веры и низложенными несправедливо; то по нашему мнению будет справедливо, если только это угодно Богу, и покажется божественнейшему и благочестивейшему нашему владыке, подвергнуть тому же наказанию благоговейнейшего епископа александрийского Диоскора, благоговейнейшего епископа иерусалимского Ювеналия, благоговейнейшего епископа Кесарии (каппадокийской) Фалассия, благоговейнейшего епископа анкирского Евсевия, благоговейнейшего епископа беритского Евстафия и благоговейнейшего епископа Селевкии исаврийской, Василия, которые тогда со властью присутствовали на Соборе, и по правилам церковным лишить их епископского сана, а потом о всем последовавшем довести до сведения верховной власти. По прочтении же (протокола) и о других предметах, собравшиеся епископы были спрошены, находят ли они послание Льва согласным с изложением веры трехсот восемнадцати святых отцов, собиравшихся в Никее, и ста пятидесяти собиравшихся в столице? И предстоятель константинопольский, Анатолий, равно как все собравшиеся отвечали, что послание Льва согласно с упомянутыми святыми отцами, и подписались под ним. Между тем как это дело шло, присутствовавшие на Соборе восклицали: мы все согласны, все одобряем, все так же веруем, все тоже думаем, все так веруем; отцов на Собор; подписавшихся на Собор; многая лета царю; многая лета августейшей; отцов на Собор; единоверных на Собор; многая лета царю; единомышленных на Собор; многая лета царю; мы все подписались под исповеданием веры; как Лев, так и мы думаем. В ответ на это (судьи) сказали слово в слово так: мы представили о них божественнейшему и благочестивейшему нашему владыке, и ожидаем решения от его благочестия; а ваше благоговение и за Диоскора, которого вы низложили без ведома верховной власти и нашего, и за тех пятерых, о которых вы просите, и за все произведенное на Соборе, даст отчет Богу. Тогда опять все стали восклицать: Диоскора низложил Бог; Диоскор низложен справедливо; Диоскора низложил Христос. Потом, когда решение Маркиана было принесено, и оказалось, что дело о низложенных он предоставлял суду епископов, как выражал и ответ судей, (епископы) начали предлагать свое прошение в следующих словах: просим позволить им войти; единоверных на Собор; единомышленных на Собор; подписавшихся под посланием Льва на Собор. В следствие сего, по совещании, они и были присоединены к собранию. Тогда приступили к чтению, прошений, представленных царю Маркиану епископами египетского округа. В них между прочим содержалось следующее: мы мыслим так же, как изложили веру триста восемнадцать отцов, собиравшихся в Никее, как изложили ее и блаженный Афанасий, и священной памяти Кирилл, анафематствуя всякую ересь, и Ария, и Евномия, и Манеса, и Нестория, и ересь тех, которые говорят, что плоть Господа нашего заимствована с неба, а не от святой Богородицы и Приснодевы Марии, по подобию всех нас, кроме греха. При этом все, присутствовавшие на Соборе, воскликнули: почему же они не анафематствовали учения Евтихия? Пусть подпишутся под посланием Льва, анафематствуя Евтихия и его учение; пусть согласятся с посланием Льва; они хотят посмеяться над нами и уйти. Но египетские епископы отвечали, что в Египте много епископов и что они не могут говорить от лица всех, а потому просили Собор подождать их архиепископа, которого мнению, как это в обычае, им надлежало бы следовать; ибо если они сделают что-нибудь прежде, чем избран будет для них предстоятель, против них восстанут епископы всей египетской области. После продолжительных просьб их об этом и после весьма сильных возражений со стороны Собора, решено было дать египетским епископам отсрочку до тех пор, пока будет рукоположен им архиепископ. Затем предложено прошение нескольких монахов, сущность которого состояла в том, чтобы их не принуждали подписываться на каких-либо бумагах, пока не составится такой Собор, какой созвать предписал царь, и не рассмотрит сделанных постановлений. По прочтении этого, кизикский епископ Диоген сказал, что один из вошедших в собрание, именно Варсума, умертвил Флавиана; ибо он кричал: бей, и хотя о нем не упомянуто в прошениях, однако он все таки не должен был вступать в собрание. При этом все епископы воскликнули: Варсума опустошил целую Сирию, вооружил против нас тысячи монахов. Вслед за сим положено, чтобы: собравшиеся ожидали решения Собора; а монахи стали просить, чтобы прочитано было составленное ими прошение, в котором они между прочим требовали позволения присутствовать на Соборе Диоскору и преданным ему епископам. Но все епископы воскликнули на это: анафема Диоскору; Диоскора низложил Христос; выгнать этих людей; прочь оскорбление Собора, прочь насилие Собору; донести на них царю; прочь оскорбление Собора, прочь посрамление Собора. А монахи против этого кричали: прочь оскорбление монастырей. И между тем как Собор повторял те же самые возгласы, решились прочитать остальные прошения. В них говорилось, что, низложение Диоскора сделано несправедливо и что ему, по исповедании веры, следовало присутствовать на Соборе Если же этого не будет, они отрясут одежды свои от общения с собравшимися епископами. Когда это было сказано, архидиакон Аэций прочитал правило о тех, которые сами себя удаляют от общения. Потом опять, когда, отвечая на вопросы преподобнейших епископов, и также на вопрос архидиакона Аэция, сделанный от лица Собора, монахи разделились между собой, одни то есть анафематствовали Нестория и Евтихия, а другие отказались от этого, судьи предложили прочитать прошения Фавста и других монахов, просивших царя не принимать впредь монахов, которые прежде противились православным догматам. Отвечая на это; монах Дорофей называл Евтихия православным: но против него судьи предложили различные вопросы касательно учения Евтихия.

После сего, в пятом заседании Собора, предложено судьями объявить, что постановлено относительно веры, и константинопольский диакон Асклепиад, прочитал определение, которое, однако включать в (соборные) акты сочтено ненужным. Некоторые не соглашались с ним, а большая часть соглашалась, и между тем как происходили об этом противоречащие восклицания, — судьи сказали: Диоскор, по его словам, за то низложил Флавиана, что он признавал два естества (во Христе); но и определение говорит, что в сем два естества. На это (замечание) Анатолий отвечал: Диоскор низложен не за веру, а за то, что отлучил от общения Льва и, будучи трижды приглашен на Собор, не явился. Тогда судьи стали требовать, чтобы слова из послания Льва были включены в определение. Но так как епископы не согласись на это, говоря, что делать другое определение нет надобности, ибо и сделанное уже вполне совершенно; то об этом представлено царю. А царь повелел, чтобы шесть из восточных епископов, трое из понтийских, трое из азийских, трое из фракийских и трое из иллирийских, в присутствии Анатолия и римских наместников, собрались в храм мученицы (Евфимии) и сделали правильное определение веры, либо пусть каждый отдельно изложит собственное исповедание; а иначе да будет известно, что Собор составится на Западе. И когда потом спросили их, следуют ли они Диоскору, который говорит что, (Христос состоит) из двух естеств, или Льву, по мнению которого во Христе два (естества); то они закричали, что веруют согласно со Львом, и что противоречащие этому, суть евтихиане. А судьи сказали: так согласно с мнением Льва и, надобно написать, что во Христе два естества, соединенные неизменно, нераздельно и неслитно. Таким образом, когда судьи, бывшие во храме святой мученицы Евфимии вместе с Анатолием и наместниками Льва, также с Максимом Антиохийским, Ювеналием Иерусалимским, Фалассием епископом Кесарии Каппадокийской и с другими, вышли оттуда; то прочитано было следующее определение веры: "Господь наш и Спаситель Иисус Христос» и прочее, что выше изложено в нашей истории. После сего все воскликнули: это — вера отеческая; пусть сейчас подпишут ее митрополиты; это — вера апостольская; с ней согласны все мы; все мы так думаем. А судьи сказали: определения, сделанные отцами и признанные всеми, будут представлены верховной власти.

На шестое заседание Собора прибыл сам Маркиан и говорил епископам речь о взаимном согласии. Потом, по его приказанию, Константинопольский архидиакон Аэций прочитал определение, — и под ним все подписались. Кроме того, когда царь спросил, все ли согласны на составленное определение, все торжественно подтвердили это. Царь про- возгласил то же в другой раз, - и в другой раз все выразили согласие. Тогда, по предложению царя, были составлены правила (сего Собора) и городу Халкидону дарованы права митрополии. Царь приказал также, чтобы епископы остались (в том городе) еще на три или четыре дня, и чтобы каждый из них в присутствии судей предложил, что находит нужным, дабы все было устроено по надлежащему. Этим заседание и окончилось.

Было и еще заседание, на котором постановлены другие правила. А на следующее за тем заседание сошлись Ювеналий и Максим и согласились, чтобы Епископ антиохйский заведовал обоими Финикиями и Аравией, а иерусалимский — тремя Палестинами, что, по некотором совещании судей с епископами, и утверждено. В девятом же заседании занимались делом Феодорита. Он анафематствовал Нестория следующими: словами: анафема Несторию, не называющему святой Девы Марии Богородицей и разделяющему одного Сына единородного на двух сыновей, я же подписался и под определением веры и под посланием Льва. Поэтому с общего согласия всех он получил обратно свою кафедру. В другом заседании занимались делом Ивы, — и прочитаны были произнесенные против него мнения, принадлежавшие тирскому епископу Фотию и беритскому епископу Евстафию; но решение отложено было до следующего заседания. В одиннадцатое заседание, тогда, когда большая часть епископов согласились, чтобы он опять получил священный сан, некоторые противились этому и говорили, что обвинители его находятся за дверями и просят дозволения войти. Тогда опять прочитаны были сделанные против него определения. Судьи предложили было прочитать и то, что касательно Ивы постановлено было в Эфесе; но епископы сказали, что все, сделанное на втором Эфесском Соборе, не действительно, исключая рукоположение Максима антиохийского, и просили представить царю, чтобы он указом постановил считать недействительными все эфесские определения, составленные после первого Собора, на котором председательствовал блаженной памяти Кирилл предстоятель александрийский. По этому было решено возвратить Иве епископство. В следующем заседании разбирали дело эфесского епископа Вассиана и положили низложить как его, так и Стефана, и на место их поставить другого. В тринадцатом заседании было исследовано дело Евномия никомидийского и Анастасия епископа никейского, которые вели между собою тяжбу о некоторых городах. Было за тем и четырнадцатое заседание, на котором занимались исследованием дела касательно Вассиана. Наконец постановили, чтобы престол константинопольский занимал первое место непосредственно после римского.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Как сообщает Прокопий: «По закону солдатское жалованье выплачивается не всем подряд одинаково, но молодым и только что начавшим военную службу плата была меньше, уже испытанным и находящимся в середине солдатских списков — выше. У состарившихся же и собирающихся оставить солдатскую службу жалованье было еще более высоким с тем, чтобы они впоследствии, живя уже частной жизнью, имели для существования достаточно средств, а когда им случится закончить дни своей жизни, они в качестве утешения смогли бы оставить своим домашним что-то из своих средств.» (Прокопий Кесарийский. Тайная история. XXIV, 2-3. Последнее издание — М., 1993 г. с.395)

2. Феофан рассказывает, что в дальнейшем Маркиан участвовал в персидской войне 420-421 гг. в качестве простого воина. «Придя в Ликию, он впал в болезнь и был оставлен в городе Сидим, где проживая познакомился с двумя братьями, Юлием и Татианом, которые приняли его в свой дом и приютили. Однажды, отправляясь на охоту, они взяли его с собой; устав, легли они в полдень поспать, Татиан, пробудившись, увидел, что Маркиан лежит против солнца, а огромнейший орел, спустившись над ним, распростер крылья и своей тенью закрыл его от солнечных лучей. Увидев это, он разбудил брата и показал ему чудо. Долго дивились они дружеской услужливости пернатого, наконец, разбудили Маркиана и сказали ему: «Если ты когда-нибудь будешь василевсом, какую милость нам окажешь?» Тот отвечал им: «Что я за человек, чтобы со мной могло это случится?» Они еще раз повторили свой вопрос, и Маркиан отвечал: «Если это Бог пошлет мне, то я буду величать вас отцами моими». Тогда дали они ему двести монет и сказали: «Ступай в Константинополь, и вспомни о нас, когда Бог возвысит тебя». (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.82)

3. Имеется в виду экспедиция византийско-римских войск (командовал ими знаменитый Бонифаций) против Гензериха в 432 г. Маркиан поступил на службу в федераты к Аспару и Ардавурию (старшему) и прослужил у них 15 лет, видимо, по возвращении из Ликии, имея двести монет подаренных ему, он мог поступить уже в федераты, т.к. федераты экипировались за свой счет. Судя по рассказу Феофана, который вскользь упоминает «одно из сражений» и Прокопия, (вставившего рассказ об этой стычке вставляет в повествование о делах в Западной Римской Империи) складывается впечатление, что византийцы были лишь небольшим отрядом, присланным на помощь Бонифатию, при этом основная армия Аспара и Ардавурия находилась еще на Сицилии. Маркиан после своего освобождения направился именно туда, и, скорее всего, в составе этой же армии участвовал в неудачной попытке остановить гуннов под предводительством Атиллы во Фракии. Хотя, как Прокопий выражается, несколько ниже рассказа о знамении касательно Маркиана: «Победив тогда в сражении Аспара и Бонифатия… "(Война с вандалами. кн. 1, гл. IV, 12) Но это не может быть точным свидетельством в пользу сражения Гензериха со всей армией Ардавурия и Аспара. Ведь собственно армией командовал Ардавурий, отец Аспара, и не упоминание его здесь также говорит в пользу того, что это действительно была небольшая стычка.

4. Гензерих — знаменитый король (rex) вандалов. Правил с 428 по 477 г. Именно им была завоевана Ливия. Он также установил законное престолонаследие, срыл все городские стены в Африке, а также организовал ополчение вандалов. см. Прокопий Война с вандалами кн.1 гл. III, 27-36; гл. V, 8; гл.V, 18-19. (Последнее издание — М., 1993 г)

5. См. прим. 2

6. См. Прокопий Кесарийский «Война с вандалами» кн. 1; гл. IV, 11 (Последнее издание — с.186)

7. Весь эпизод с орлом и Гензерихом почти дословно заимствован из Прокопия Кесарийского — Война с вандалами. кн. 1 гл. IV, 2-8

8. Пульхерия вызвала Маркиана из Фракии тайком, до разглашения известия о смерти Феодосия.

9. Св. Лев I Великий 440-461 гг.

10. Первоначально святитель Лев писал еще к Феодосию Младшему, обвиняя второй эфесский собор в неправославии. Затем он просил дозволения императора собрать собор в Италии, видимо, опасаясь повторной победы еретиков, пользовавшихся покровительством Хрисафия (да и сам Феодосий, как это видно из его посланий Валентиниану, Галле Плацидии и Ликинии Евдоксии, в это время еще стоял на позиции поддержки еретиков.)

11. См. прим. 67 к кн. 1

12. Этот храм упоминает и Сократ VI, 6; как место договора между имп. Аркадием и Гайдой.

13. Св. Анатолий 449-458 гг.

14. Имеется в виду соглашение о границах епархий. По решению Собора Ювеналию Иерусалимскому отошли три Палестины, а Максиму Антиохийскому две Финикии и Аравия. Имеется в виду деление на провинции, установленное еще Диоклетианом. Данное разделение не перечисляет всех провинций, относящихся к ведению епископа Антиохии, но только те, которые лежали в непосредственной близости от Иерусалима, в виду чего по их подчинению могли возникнуть разногласия. Палестины — так по номерам и назывались, под Финикиями же имеются в виду Финикия и Финикия Ливанская.

15. Еще до соборного решения блаженный Феодорит был принят в общение святителем Львом, как это и следует из слов сановников на восьмом заседании. (Деяния Вселенских Соборов. т.3 Спб., 1996 г. с.75) Но этого показалось недостаточным Отцам Собора и он был принят в общение только после рассмотрения его дела. Отцы не потребовали от кипрского епископа исповедания веры, он только анафематствовал Нестория и разделяющих естества.

16. Св. Протерий 451-457 гг.

17. Это возмущение в Александрии произошло в 452, а укрощено в 453 году, после того как император приказал прекратить подвоз хлеба в Александрию. (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.84)

18. Точнее, не в храме Сераписа, разрушенном Феофилом еще в 390 г., а на площадке, оставшейся на месте храма.

19. Феофан (там же) говорит, что александрийцы просили Протерия о ходатайстве перед императором, что он и сделал. Раздачу хлаба нуждающимся жителям Александрии установил еще Диоклетиан. (Прокопий Кесарийский. Тайная история. XXVI, 41. Последнее издание — М., 1993 г. с.406)

20. Феофан (там же, с.84-85) рассказывает об этом так: "В том же самом году монах Феодосий, муж погибельный, тотчас после Халкидонского собора отправился в Иерусалим, и узнав, что василисса Евдокия расположена к Диоскору, низложенному собором, начал громко кричать против собора, обвиняя его в ниспровержении Православной веры, чем привлек на свою сторону василиссу и монахов, и своими скверными руками, варварским образом присвоил священнодейственную власть, причем помогали ему люди самой Евдокии, и рукополагал в городе новых епископов, когда настоящие епископы не возвратились еще с собора. Он выгнал из города Авериана, епископа скифопольского, не разделявшего его ложного учения, поднял гонение против всех, не сообщавшихся с ним, некоторых мучил, иных лишил имения, дома других предал огню, так что казалось город только что взят был варварами. Сверх того он умертвил Афанасия, диакона храма святой Анастасии, который порицал и обличал его безбожие. Тело сего святого приказал влачить по городу, и потом отдать псам на съедение. Целых двадцать месяцев занимал Иерусалимский престол погибельный Феодосий, пока не узнал о том император Маркиан и не приказал схватить его. Но этот беглец скрылся на Синайскую гору. По устранении его и рукоположенных им, Ювеналий опять занял свой престол». Мятеж этот произошел в 451 г.

21. Евагрий разумеет предлоги ((и ((, различающиеся одной буквой. Правоверные исповедовали Христа в двух естествах; а еретики говорили, что Он состоит из двух естеств, которые слились в одно; то есть утверждали, что, по соединении Слова, во Христе — одно естество.

22. Аэций — знаменитый полководец Валентиниана III, «происходил из рода сильнейших мизийцев из города Доростора, отцом его был Гауденций.» (Иордан. О происхождении и деяниях готов. 177). Благодаря его интриге, как рассказывает Прокопий (Война с вандалами. кн. 1 гл.III, 14-26), империя потеряла Ливию. В 451 г. разгромил Атиллу в сражении на Каталаунских полях (Иордан. О происхождении и деяниях готов. 192-214). Был убит по приказу Валентиниана III. По рассказу Прокопия, это убийство было частью интриги Максима, задуманной им с целью захвата императорской власти. (Война с вандалами. кн. 1 гл. IV, 25-28). Феофан же сообщает, что «император Валентиниан, завидуя чрезмерной силе патриция и полководца своего, Аэция коварным образом умертвил его при помощи Ираклия, одного из евнухов». (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.85) Ю.А. Кулаковский пишет, что «Его убил собственной рукой император Валентиниан по проискам евнуха Ираклия, не без участия сенатора Максима…» (Ю.А. Кулаковский. История Византии. 395-518 гг. Спб., 1996 г с.275).

23. Валентиниан был убит (16 марта 455 г) по Феофану самим Максимом (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.86), по Иордану (Rom. p.334) оруженосцами Аэция Оптилой и Травстилой.

24. Прокопий рассказывает об этом так: «У Максима младшего была жена, очень скромная и отличавшаяся исключительной красотой. Поэтому Валентиниана охватило желание вступить с ней в связь. Так как выполнить это с ее согласия оказалось для него невозможным, он задумал нечестивое дело и привел его в исполнение. Пригласив Максима во дворец, он начал играть с ним в шахматы. Проигравший должен был уплатить в виде штрафа назначенную сумму золота. Василевс выиграл, и, получив в качестве залога перстень Максима, послал с ним в дом Максима, повелев сказать его жене, что муж приказывает ей как можно скорее явиться во дворец приветствовать Василису Евдоксию. Она, увидев подтверждение в перстне Максима, села в носилки и прибыла в царский дворец. Те, кому Василевс поручил выполнение своего дела, внесли ее в помещение, находившееся очень далеко от женской половины. Здесь Валентиниан против ее воли произвел над ней насилие». (Война с вандалами. кн. 1 гл. IV, 17-22. Последнее издание — М., 1993 г. с.187)

25. Жена Максима в это время уже умерла. (Прокопий Кесарийский. Война с вандалами. кн. 1 гл. IV, 36. Последнее издание - М., 1993 г. с.188)

26. Прокопий прямо сообщает, что «Гизерих, не по какой-либо иной причине, но только потому, что надеялся получить большие богатства, с сильным флотом отплыл в Италию». (Прокопий Кесарийский. Война с вандалами. кн.1 гл.V, 1. Последнее издание — М., 1993 г. с.188)

27. Убийство Петрония Максима (император в 455 г.) Прокопий описывает так: «Максима, собиравшегося бежать, римляне умертвили, побив камнями. Они отрубили ему голову, разрубили его на части и разделили их между собой». (Прокопий Кесарийский. Война с вандалами. кн.1 гл.V, 2. Последнее издание — М., 1993 г. с.188). Феофан просто сообщает, что «Максим, слыша о приближении Гизериха с огромным флотом, бежал из Рима, но спутники убили его под конец первого года его правления». (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.86) А.А. Чекалова в 46 комментарии к Войне с вандалами, кн. 1 пишет: «Убийство Максима сходным образом описывает Иоанн Антиохийский. См.: Ioan. Ant. Fr. 201. Оба историка, вероятно, опирались в данном случае на рассказ Приска Панийского.» Иордан же говорит, что "Максим бежал и был убит неким Урсом, римским воином. (Иордан. О происхождении и деяниях готов. 235. Последнее издание — Спб, 1997 г. с.105).

28. «9 июля того же 455 года в Толозе, по соглашению с вестготами, был провозглашен императором знатный и богатый сенатор, галл по крови, Марк Марцилий Авит. … Авит вышел с войском на север, но в Плаценции был застигнут и низложен магистром армии, свевом Рекимером, который имел от него поручение отправиться с войсками в Сицилию, чтобы действовать против Гензериха (456 г.)» (Ю.А. Кулаковский. История Византии. 395-518 гг. Спб., 1996 г с.275). Ю.А. Кулаковский ссылается при этом на Iohan. Antioh. p.86. Феофан помещает правление Авита (455 — 456) после Майорина, он же сообщает, что в 456 г. «Авит побежден был Ремиком и сделался епископом в галльском городе Плаценции.» (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.86). С.Б. Дашков считает, что «некоронованный властитель Италии Рицимер поднял мятеж, Авит был низложен и казнен». (С.Б.Дашков. Императоры Византии. М.1996 г. с.41) Иордан вообще пропускает Авита в перечне императоров Западной Римской Империи (Иордан. О происхождении и деяниях готов. 236. Последнее издание — Спб, 1997 г. с.105).

29. Майориан (имп. 457-461 гг.). По сообщению Иордана: "После Максима, по повелению Маркиана, императора Восточного, Западную империю получил в управление Майориан (Maiurianus), однако, и он правил недолго, потому что, когда двинул войско против аланов, нападавших на Галлию, был убит в Дертоне, около реки по названию Гира.» (Иордан. О происхождении и деяниях готов. 236. Последнее издание — Спб, 1997 г. с.105). Прокопий сообщает что Майорин умер от дизентерии. (Прокопий Кесарийский. Война с вандалами. кн.1 гл.VII, 14. Последнее издание - М., 1993 г. с.195) По мнению А.А. Чекаловой — пересказывая Приска Понийского; комм. 62 к первой книге «Войны с вандалами», с.504. По поводу места его смерти также косвенно называет Галлию: «… вернулся в Лигурию и во главе пешего войска двинулся сухопутным путем к Геракловым столпам, намереваясь в этом месте перейти через пролив и дальше идти прямо на Карфаген». (Прокопий Кесарийский. Война с вандалами. кн.1 гл.VII, 11. Последнее издание — М., 1993 г. с.195). Феофан же сообщает, что «Майорин убит патрицием Рекимером в Тартионе» (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.88).(правда, ниже он же, видимо, чтобы согласовать сообщения разных источников, вводит второго Майорина, правившего после императора Олибрия, повторяя ошибку Прокопия — и сообщает, что этот Майорин умер от поноса. (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.94) По сообщению Iohan. Antioch. c. 87 Майорин бежал в Далмацию, где имел большие владения и был убит 7 августа 461 г.

30. Ливий Север (III), император в 461-465 гг.

32. Евагрий имеет в виду ту заслугу Маркиана, которую он оказал Церкви созванием Собора в Халкидоне.

33. Как рассказывает об этом Феофан, Тимофей Элур еще за год до своего разбойничьего поставления в епископы «ночью обходил кельи монахов, каждого называл по имени и на отзыв всякому говорил: «Я ангел, посланный сказать всем вам, чтобы вы оставили общение с Протерием и постановления в Халкидоне, а избрали бы в александрийские епископы Тимофея Элура». (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.87). Ю.А. Кулаковский сообщает о нем следующее: «То был человек, которого некогда Кирилл насильно извлек из отшельнического уединения в пустыне и посвятил в пресвитеры. (что прямо противоречит Феофану — А.К.) Прозвище Элур — ласка — дано было Тимофею приверженцами Протерия за его малый рост и чрезвычайную худобу, последствие его подвижнической жизни. … Монахи, чрезвычайно многочисленные в Египте, и толпа схватили Тимофея, насильно (что также противоречит Феофану — А.К.) привели его в кафедральный собор города … для посвящения в патриархи». (Ю.А. Кулаковский. История Византии. 395-518 гг. Спб., 1996 г с.275). Он занимал кафедру в 457-477 гг.

34. Феофан рассказывает об этом так: «При сем Тимофей, по прозванию Элур, произвел смятение в Александрии: подкупив множество беспорядочных людей, он силой овладел Александрийским престолом и, лишенный всякого духовного сана, был посвящен двумя, подобными себе, епископами. От сего произошли всякого рода соблазны в Александрии. Этот нечестивец с невыносимым бешенством оскорблял всюду и всех священников, державшихся постановлений Халкидонского собора, не рукоположенный рукополагал епископов, и не будучи священником, совершал крещение». (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.87). Ю.А. Кулаковский приводит дату 16 марта 457 г. (Ю.А. Кулаковский. История Византии. 395-518 гг. Спб., 1996 г. с.271).

35. Петр Ивер был сын царя Иверии Бакур-Вараза. Его имя, по свидетельству грузинского жития, было Мурван. В молодые годы он попал в Константинополь в качестве заложника во время войны Феодосия с персами и приобрел большое расположение императора, его супруги и Пульхерии. (Ю.А. Кулаковский. История Византии. 395-518 гг. Спб., 1996 г. с.268, сноска 1). В епископы его поставил монофизит Феодосий во время своего лже-епископства в Палестине. Ю.А. Кулаковский сообщает со ссылкой на Raabe, Petrus der Iberer, p. 64, что «Он бежал из Сирии, подвергался преследованию от Протерия и жил некоторое время в Элефантине». (сноска 1 к с.271 Ю.А. Кулаковский. История Византии. 395-518 гг. Спб., 1996 г).

36. Ю.А. Кулаковский так пересказывает рассказ Захарии (Zacharias, 3, 11; 4. 1-3, стр. 18-19, 24-25): «Когда Дионисий вернулся в город, он арестовал Тимофея. Арест сопровождался большим кровопролитием. Тимофей был заточен в одном укреплении в 30 милях от столицы. Народное волнение превратилось в открытый бунт, настолько грозный, что Дионисий через несколько дней признал за лучшее водворить своего пленника на кафедру. Он устроил это при посредстве одного монаха, по имени Лонгин, известного всем своей святой жизнью. Тимофей занял кафедральную церковь, а законный патриарх Протерий имел свою кафедру в церкви св. Квирина. Подошло время Пасхи. Накануне этого дня было тогда принято совершать крещение младенцев. К Тимофею принесли множество крещаемых, а к Протерию - всего пять. При общем возбуждении, явилась мысль изгнать Протерия из храма. Против насилия Протерий прибег к помощи военной охраны, и произошла кровавая схватка, в которой было много убитых. Протерий, расходовавший на солдат много денег из церковных средств, был недоволен безуспешностью действия военной силы. И вот один солдат, рассердившись за упреки, всадил ему в грудь свой меч, другие добили и оставили лежать на улице. Тогда уже александрийская чернь овладела трупом, таскала его по улицам, сожгла на ипподроме и развеяла прах по ветру». Правда, приводя это сообщение монофизита Захарии, Ю.А. Кулаковский сам оговаривается в примечании, что «Весьма вероятно, что участие солдат в убийстве Протерия измышлено для смягчения вины населения Александрии, которое издавна отличалось склонностью к эксцессам». (Ю.А. Кулаковский. История Византии. 395-518 гг. Спб., 1996 г. с.271). Тем более странно, что Ю.А. Кулаковский считает, что свой рассказ об этом убийстве Евагрий черпал из Захарии - ведь Евагрий прямо указывает в конце 8 главы на свое недоверие сведениям Захарии, и сообщает о своих источниках — Приске Понийском (frg 22) и Raabe, Petrus der Iberer, с. 59; на что указывает и сам Кулаковский! (с.269). В самом сообщении Захарии видно множество несообразностей: после указа Маркиана 31 июля 455 г. об умалении гражданских прав еретиков и предании огню их сочинений представляется крайне маловероятным, чтобы чиновник столь высокого ранга, каким обладал Дионисий, мог поставить Тимофея Элура на кафедру. Если это и возможно, то только потому, что император в это время умер (Феофан прямо связывает эти события), либо - как указывает и Евагрий и Феофан, если Тимофей прибег к подкупу.

37. Император Лев I Макелла был возведен на престол 7 февраля 457 г. Впервые при его поставлении на царство императорский венец возложил на императора константинопольский патриарх Анатолий. (Chron. Pasch. 592)

38. Строго говоря, Петр Ивер не был низложен, так как находился под покровительством императрицы Пульхерии, но очевидно, был незаконно поставлен — см. прим. 31

39. Феофан об этом сообщает так: «В том же году император Лев, узнав о напрасной смерти Протерия и беззаконном посвящении Элура, послал Кесария, приказав ему двум сообщникам оного отрезать языки и изгнать, нечестивого же Тимофея не тронул, сказав, что судить его следует одним только епископам». (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.88).

40. Патриарх Анатолий предстоятельствовал на константинопольской кафедре с 449 по 458 гг.

41. Так называлась одна из гвардейских дворцовых схол - силенциарии.

42. По сообщению Феофана, так как Элур и здесь продолжал "составлять противозаконные сборища и смуты», то его отправили в Херсон. (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.88).

43. Тимофей II Салофакиол занимал александрийскую кафедру с 460 по 475 гг.

44. Геннадий I занимал константинопольскую кафедру с 458 по 471 гг.

45. Акакий занимал константинопольскую кафедру с 472 по 489 гг.

46. Омонии (согласия). Так прозывалась церковь св. Ирины, в которой в правление императора, Феодосия Великого, собирались 150 отцов 2-го Константинопольского Собора, и единогласно определилившие догмат о св. Троице.

47. Не совсем понятно, какую войну имеет в виду Евагрий. Это может быть как война с паннонскими готами Валамира (см. Иордан. О происхождении и деяниях готов. 270-272. Последнее издание — Спб, 1997 г. с.113), или его брата Теодемира (Iohan. Antioh. c. 90) в ходе которой готы опустошили Иллирик и захватили Диррахий. Но, скорее всего, учитывая именование «скифы» — имеется в виду вторжение одного из сыновей Атиллы во Фракию в 469 г.

48. Иногда исаврийское имя Зенона также называют как Тарасикодисса. Исавр родом, он был назначен магистром армии востока в год неудачной экспедиции Василиска против вандалов. В следующем году был удостоен консульства и получил командование над частью войск во Фракии. Традиционно видят в этом приближении к себе исаврийского князька попытку противопоставить что-то влиянию готов, даже опереться на национальную армию самой империи, не поручая ведение войн за нее федератам. (Ф.И. Успенский. История Византийской Империи. М., 1996 г. с. 187-191) Но, во-первых, род Аспара служил империи уже почти полвека — его отец Ардавурий упоминается уже в 425 г., в походе против узурпатора Иоанна. Назвать же исавров более подданными империи, нежели готы — по меньшей мере, странно, в то же самое время, когда Зенон командовал войсками во Фракии, его соплеменники сделали пиратский набег на остров Родос. Пожалуй, единственное действительное преимущество Зенона перед Аспаром состояло в том, что он был православным.

49. Анфимий был прямо назначен императором Львом и правил с 467 по 472 гг. После смерти Майориана Рецимер заместил престол Либием Севером, который правил с 461 по 465 гг. Затем престол два года оставался не занятым — Рецимер, видимо не имел своей кандидатуры на престол и предоставил римскому Сенату отправить делегацию в Константинополь. Анфимий был коронован 12 апреля 467 г.

50. Здесь разумеется поход против африканских вандалов, нападавших на Римскую Империю под предводительством Гензериха, в 468 г. по Р. Хр. — прим. к первому изданию. Этот поход, одно из самых широко задуманных военных предприятий до Юстиниана. Планировалось одновременно произвести нападение из Египта сушей, Марцеллин из Далмации высадился в Сардинии, а собственно Василиск с основными силами огромного флота должен был нанести главный удар. Но благодаря подкупу, он поставил флот под удар брандеров Гензериха и погубил все предприятие. (Прокопий Кесарийский. Война с вандалами. кн. 1 гл. VI, 1-25 Последнее издание - М., 1993 г. с. 191-193)

51. см. frg. 42

52. Прокопий так пишет об этом"… василевс Лев незадолго до этого убил во дворце Аспара и Ардавурия, так как у него было подозрение, что они злоумышляют против него, собираясь его умертвить». (Прокопий Кесарийский. Война с вандалами. кн. 1 гл. V, 27 Последнее издание - М., 1993 г. с.194.) Феофан же так объясняет эти подозрения: «В сем году император Лев отправил, для военных нужд, во Фракию Зенона, предводителя Восточных войск (магистр милитум Востока — А.К.) и зятя своего, повелев придать ему в помощь часть из собственной стражи, которые, по наущению Аспара, чуть было не истребили Зенона, если бы он, предуведомленный о злоумышлении, не бежал в Сердику, город Фракийский, и тем не спасся. С этих пор Аспар навлек на себя подозрение василевса Льва. (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.92).

53. После провала экспедиции против вандалов, Рецимер убил (или организовал убийство) в Сардинии Марцеллина, не признававшего власти ставленников Рецимера и остававшегося верным Восточной империи. Затем он поднял открытый мятеж против Анфимия, после пятимесячной осады взял Рим (11 июля 472 г.) и приказал своему родственнику Гундобаду казнить бывшего императора. (см. Иордан. О происхождении и деяниях готов. Спб, 1997 г. прим. 570 с.316). «Тогда Лев, по случаю беспокойств, возникших в Риме, послал туда Оливрия, супруга Плацидии, провозгласив его автократором. Рекимер же, прожив по убиении Анфимия только три месяца, скончался от болезни, а за ним последовал и Олибрий, тоже от телесного недуга». (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.93). Олибрий умер 23 октября 472 г. Его возведение на престол, кроме всего прочего, имело своей целью умиротворение Гензериха, давно настаивавшего на кандидатуре родственника (Олибрий был женат на Плацидии, дочери Евдоксии и внучке Феодосия Младшего, ее сестра была замужем за Гонорихом, сыном Гензериха.)

54. Гликерий — император в Западной империи (с 5 марта 473 г. по 24 июня 474 г.). Был возведен на престол Гундобадом, племянником Рекимера и преемником своего дяди по командованию федератами. Не признанный императором Восточной империи Львом, Гликерий был низложен Непотом. Иордан говорит, что он стал то ли епископом в Римском порту (239), то ли в Салоне (241). (см. Иордан. О происхождении и деяниях готов. Последнее издание — Спб, 1997 г. с.106),

55. Юлий Непот, племянник патриция Марцеллина (см. Иордан. О происхождении и деяниях готов. 239. Последнее издание — Спб, 1997 г. с.106), император с 474 по 475 гг. Был свергнут в августе 475 г. Орестом, начальником федератов. «Этот же Орест, (в ответ на попытку отправить его в Галлию — А.К.) приняв командование над войском и выступив из Рима на врагов, пришел в Равенну, где задержался и поставил императором сына своего Августула. Когда Непот узнал об этом, он бежал в Далмацию (откуда был родом — А.К.) и там, сложив с себя власть, стал частным человеком. (см. Иордан. О происхождении и деяниях готов. 241. Последнее издание — Спб, 1997 г. с.106). Был убит в 480 г., уже по приказу Одоакра. Слова Евагрия о том, что он правил пять лет — не ошибка. Восточная империя не признавала Августула до смерти Непота.

56. Орест — впервые он появляется на страницах записей Приска как «слуга» и писец или нотарий Атиллы. После свержения Непота, 28 августа 476 г. был убит Одоакром, а через несколько дней (5 сентября) его сын был низложен. (см. Иордан. О происхождении и деяниях готов. Спб, 1997 г. Примечание 588. с.319).

57. Ромул Августул правил с 31 октября 475 г. по 5 сентября 476 г. Не был признан императором Зеноном. После своего низложения был оставлен жить частным человеком в «Лукулланском укреплении в Компании» (см. Иордан. О происхождении и деяниях готов. 243. Последнее издание - Спб, 1997 г. с.107). Аноним Валезия (Anon. Vales., 38) сообщает, что «Молодость и красота последнего императора тронули Одоакра, и он даровал ему жизнь, пожаловал шесть тысяч солидов и выслал в Кампанию с разрешением «свободно жить» вместе с родственниками». Малх сообщает, что взамен этого Ромул должен был воздействовать на сенат с тем, чтобы отправляемое в Константинополь посольство высказалось об отмене императорской власти на Западе и признанием Одоакра в качестве зависимого от Империи rex"а.

58. Одоакр — скир или руг или гот. Поступил на службу в федераты еще при Рекимере. При Оресте стал одним из самых популярных и могущественных военачальников среди федератов. Пользуясь тем, что Орест не выполнил обещания войску о раздаче земли, захватил власть. «Они (федераты — А.К.) потребовали от Ореста, чтобы из этих земель он дал им третью часть, и, видя, что он не проявляет ни малейшей склонности уступить им в этом, они тотчас убили его. В их среде был некий Одоакр, один из императорских телохранителей; он согласился выполнить для них то, на что они заявили претензию, если они поставят его во главе правления. Захватив таким образом реальную власть (тиранию), он не причинил никакого зла императору, но позволил ему в дальнейшем жить на положении частного человека. Передав варварам третью часть земель, он тем самым крепко привязал их к себе и укрепил захваченную власть на десять лет». (Прокопий Кесарийский. Война с готами. кн. 1, гл. 1. Последнее издание — М., 1996 г. с.19)

59. Лев II (ок. 467-474 гг.). 18 ноября 473 г. был объявлен соправителем Льва. Кандид Исавр пишет, что «василевс Лев употребил все средства, чтобы объявить царем Зенона, зятя своего, но не мог этого достигнуть, потому что подданные его на то не соглашались; однако до кончины своей, он провозгласил царем внука своего, рожденного от брака Зенона с Ариадной». (Византийские историки Девксипп, Евнапий, Олимпиодор, Малх, Петр патриций, Менандр, Кандид, Ноннос и Феофан византиец, переведенные с греческого С. Дестунисом. Спб., 1860 г. с. 476) По сообщению Феофана: «… в феврале Лев, по внушению Верины и Ариадны, присутствуя на конском ристалище, уступил царский венец отцу своему, Зенону; но Лев младший разделял престол с отцом своим, Зеноном, только десять месяцев и умер от болезни». (Летопись византийца Феофана., М., 1884-1887 гг. с.95).

60. Об этом Евсевии Евагрий говорит в кн. 1. гл. 9.

61. Флавиан, епископ константинопольский, был осужден и низложен частным Эфесским Собором (вторым под председательством Диоскора, в 449 г. по Р. Хр.), и от причиненных ему обид и оскорблений умер в 450 году как повествуют Зонара Аnnаl. Т. 3. раg. 36 и Никифор 1ib. 14, сар. 47.

62. Евсевий в подлиннике назван епископом армянским

но здесь разумеется Евсевий анкирский, как он назван в подлинных деяниях Халкидонского Собора.

64. Здесь разумеются Ювеналий иерусалимский, Фалассий Кесарийский, Евсевий анкирский, Евстафий беритский н Василий селевкийский, которые в первом заседании Собора были предложены к осуждению вместе с Диоскором.

65. Т. е. Диоскора, бывшего епископом александрийским.

66. Т.е. эти монахи, принадлежавшие к последователям Диоскора, не признавали вселенским того Собора, на котором не было Диоскора и других египетских епископов. Посему они требовали восстановления Диоскора и возвращения его в число членов Собора.

67. Городу Халкидону, в честь бывшего в нем вселенского Собора, было предоставлено одно название митрополии, без прав, собственно принадлежащих областным митрополиям,

68. Епископа Эдесского, который низложен был Диоскором.

69. Вместо Вассиана здесь надобно читать Сабиниана, епископа перренского, что в провинции Евфратовой, как назван этот епископ в подлинных актах Халкидонского Собора.

Εὐάγριος Σχολαστικός ; лат. Evagrius Scholasticus ; или -) - антиохийский юрист , автор «Церковной истории » охватывающей время с по 594 год .

Биография

Евагрий по национальности был сирийцем. Он родился в Сирии , в городе Епифания , который стоит на реке Оронт . Родители его, как сообщает сам Евагрий, благочестивыми христианами. В 542 году, когда Евагрий учился в начальной школе, то вместе с родителями он совершил паломническую поездку в Апамею , где поклонился частице Животворящего Креста Господня . В Апамеи Евагрий стал свидетелем захвата города персидскими войсками Хосрова и игр, устроенных на городском ипподроме в честь последнего. Во время жизни Евагрия в Сирии часто случалась одна и та же болезнь-эпидемия, от которой умирали люди. Евагрий, еще когда ходил в школу, переболел этой болезнью, у него была опухоль в паховой области . По симптомам, описанным Евагрием, это была бубонная чума - Юстинианова чума . В дальнейшем в его организме по-видимому возник иммунитет к этой инфекции.

После школы Евагрий изучал юридическое право и стал адвокатом в столице Сирии Антиохии, где прожил бо́льшую часть жизни. За свои учёные занятия Евагрий получил прозвище: «Схоластик» (др.-греч. Σχολαστικός - преданный ученым занятиям, учёный ). Евагрий женился. В Антиохии Евагрия заметил патриарх Григорий , который сделал его управляющим в патриархии. От имени патриарха Евагрий неоднократно ездил по церковным делам в столицу империи, в город Константинополь. Евагрий и патриарх были всю жизнь близкими друзьями, о последнем Евагрий отзывается самым лучшим образом в своём сочинении «Церковная история». В 588 году патриарха обвинили во многих тяжких преступлениях, в том числе в грехе кровосмешения - в сожительстве с родной сестрой. В качестве обвинителей выступали политические и церковные враги патриарха, которые возбуждали простой народ против Григория. Дело рассматривал император и сенат в столице, в качестве адвоката патриарха выступил Евагрий, который успешно выиграл дело.

Евагрий воспитал несколько детей, выдал дочь замуж, имел внуков. Евагрий был достаточно богатым человеком, как он сам пишет, у него было много рабов и зависимых крестьян-хоритов. Крестьяне-энапографы, зависимые от Евагрия, жили по-видимому в пригороде Антиохии, возможно на землях ему принадлежащих. Евагрия постигло несчастье. Моровая язва, которая случилась в Антиохии лишила Евагрия не только не только многих его рабов и крестьян, но и жены, и многих детей. Когда Евагрию было уже более 57 лет, новая эпидемия лишила его уже и старшей дочери и внука. 28 октября 588 года Евагрий вновь женился на молодой девушке из хорошей семьи, в первую брачную ночь произошло сильнейшее землетрясения, от которого Евагрий с супругою чудом спаслись. Евагрий написал сборник посланий, донесений, судебных решений, речей и иных произведений, которые частью были составлены от имени патриарха Григория. Он преподнёс эту книгу императору Тиверию . Император достойно оценил литературные и государственные заслуги Евагрия и пожаловал ему титул почётного квестора . Когда у императора Маврикия родился сын Феодосий, то Евагрий написал в честь него хвалебный панегирик, за что получил от императора звание: почётный Церковная история / Перев. СПб. Духовной Академии, пересмотрен и исправлен Серповой В. В.; примеч.: Калинин А. - М.: Экономическое образование, 1997.

Евагрий Схоластик . Церковная история в 6 кн. / Пер., вступ. ст., комм. и прилож. И. В. Кривушина. Отв. ред. Е. С. Кривушина. 1-е изд. в 3 т. СПб.: Алетейя, 1999-2003.

• Изд. 2-е, испр. (Серия «Библиотека христианской мысли. Источники»). СПб.: Издательство Олега Абышко, 2006. 672 стр.